Виктор не крикнул. Не побежал. Он просто стоял в конце коридора и смотрел, как Андрей вставляет аварийный ключ в панель.
— Не советую, — сказал Виктор спокойно. Даже слишком спокойно для человека, который только что оставил жену умирать.
Андрей даже не обернулся.
— Отойди от двери, Олена! — крикнул он.
Изнутри послышался сдавленный стон. Потом тихое: «Я тут… я держусь».
Ключ провернулся. Замок щёлкнул. Андрей рванул ручку на себя.
Дверь открылась, и оттуда повалил морозный пар. Олена полулежала на полу, закутанная в кардиган, бледная, губы синие. Вокруг неё на металле уже наросла корка льда — вода от отошедших плодов замёрзла буквально за минуты.
— Господи, — выдохнул Андрей. Стянул с себя куртку, накинул на неё, начал поднимать.
— Дети… — прошептала она. — Схватки. Очень часто.
— Понял. Держись.
Он подхватил её под колени, приподнял. Она была тяжёлая из-за живота, но он справился.
И тут Виктор шагнул вперёд.
— Положи её. Она моя жена.
Андрей даже не сбавил шаг.
— Ты её в морозилке запер. Какая она тебе жена?
— Ты не понимаешь. Это не твоё дело.
Андрей шёл к выходу. Олена цеплялась за его шею ледяными пальцами, дышала часто, прерывисто. Схватка скрутила её прямо на ходу, она застонала, вцепилась сильнее.
— Скорая уже едет, — сказал Андрей. — Потерпи.
— Андрей… почему ты… — она не договорила. Новая волна боли.
— Потом поговорим. Сейчас не время.
Виктор шёл за ними. Он не пытался остановить. Просто шёл, как будто искал, к чему придраться, что сказать, как перевернуть ситуацию.
— Ты был уволен с этого склада! — крикнул он Андрею в спину. — Ты вообще не имел права здесь находиться!
— Я задержался на инвентаризации. Меня просили подменить.
— Это незаконно!
— А запирать беременную жену в камере — законно?
Они вышли в центральный коридор. Андрей уложил Олену на скамейку у стены, подстелил свою куртку.
— Где болит?
— Везде. И… кажется, рожаю.
— Дыши. Медленно. Как учили.
Она посмотрела на него мутными глазами.
— Откуда ты знаешь, как меня учили?
Он помолчал.
— У меня сестра рожала. Я помогал.
Виктор стоял поодаль. Достал телефон, начал кому-то звонить. Говорил вполголоса. До Андрея долетали обрывки: «…нет, она сама виновата… паника… да, в камере, но это случайность… я уже еду».
Андрей повернулся к нему.
— Ты никуда не поедешь. Пока не приедет скорая и полиция.
— Полиция? — Виктор усмехнулся. — Ты всерьёз?
— Я слышал, что ты ей говорил. Про страховку. Про долги. Я слышал всё через дверь.
Лицо Виктора дрогнуло. Впервые. Он замер с телефоном в руке.
— Ты… подслушивал?
— Стоял у двери. Да.
— Это не доказательство. Слово против слова.
— Олена тоже слышала.
— Она была в шоке. Ей всё померещилось.
Олена приподнялась на локте. Её трясло, но глаза были ясными.
— Ты написал мне сообщение, — тихо сказала она. — Чтобы я приехала. Я покажу его полиции.
— Я просто просил забрать документы.
— В одиннадцать вечера? На замороженный склад?
Виктор не ответил. Он вдруг развернулся и быстро пошёл к выходу.
Андрей дёрнулся было за ним, но Олена вцепилась в его рукав.
— Не уходи. Прошу.
— Но он уйдёт!
— Плевать. Дети… я не доеду сама.
Он остался.
Через четыре минуты послышались сирены. Скорая и полиция приехали почти одновременно. Олену грузили на носилки. Андрей шёл рядом, держа её за руку.
— Я поеду с ней, — сказал он фельдшеру.
— Вы муж?
— Нет. Но я… — он запнулся. — Я просто не оставлю её одну.
В машине он сел у изголовья. Олена не выпускала его ладонь.
— Если бы не ты…
— Молчи. Экономь силы.
— Ненавижу тебя. За то, что тогда случилось.
— Я знаю.
— Но ты пришёл.
— Я услышал удары. Ты стучала, как дятел. Не заметить было сложно.
Она попыталась улыбнуться. Получился только слабый выдох.
В приёмном отделении её сразу увезли в родильный зал. Андрей остался в коридоре. Стоял, прижимаясь спиной к холодной стене, и смотрел, как мимо снуют медсёстры, как мигает лампа над дверью, как охранник заполняет какие-то бумаги.
К нему подошёл полицейский.
— Вы свидетель?
— Да.
— Расскажите, что видели и слышали.
Андрей рассказывал долго. Про звук. Про три удара. Про крик. Про то, что услышал про страховку.
— Вы уверены, что муж говорил именно это?
— Да. Я стоял у двери. Там переговорное устройство, но звук шёл и наружу. Он не удосужился проверить.
Полицейский записал. Потом спросил:
— А как вы вообще попали на склад в такое время?
— Я подменял напарника. Задержался из-за инвентаризации. Могу подтвердить.
— Хорошо. Мы проверим.
Через час из родильного зала вышла врач. Уставшая, в бахилах, с планшетом.
— Вы Андрей?
— Да.
— Роды идут. Мы стараемся остановить преждевременные роды, но, судя по динамике, придётся оперировать. Кесарево.
— Она в сознании?
— Да. Спрашивает, здесь ли вы.
— Я здесь.
— Скажите, вы отец детей?
Он покачал головой.
— Нет. Но она попросила меня остаться.
Врач внимательно посмотрела на него.
— Муж объявлен в розыск. Сказали, он сбежал. Так что вы пока единственный близкий человек рядом.
— Я не близкий. Я… — он осёкся. — Ладно. Я буду здесь.
Его пустили в предродовую палату. Олена лежала под капельницей. Лицо серое, но уже не синюшное, как в камере. Увидела его, попыталась что-то сказать.
— Не разговаривай, — сказал он. Сел на стул рядом. Взял её за руку.
Она смотрела на него так, как смотрят на человека, которого не видели сто лет, но узнали в темноте. Устало, настороженно, но с облегчением.
— Почему ты не ушёл? — прошептала.
— Куда?
— Домой. Ты мне ничего не должен.
— Я был должен. Слишком долго.
Она зажмурилась от новой схватки. Задышала часто.
— Андрей… если со мной что-то…
— Ничего с тобой не будет.
— Послушай. Если что-то пойдёт не так, забери детей. Не дай Виктору… он убьёт их. Ему нужны деньги.
Андрей стиснул её пальцы.
— Я рядом. И буду рядом, пока ты не скажешь уйти. Договорились?
Она кивнула. По щеке поползла слеза, но она быстро смахнула её свободной рукой.
Через двадцать минут её увезли в операционную.
Андрей остался в коридоре. Сел на пластиковый стул, упёр локти в колени, опустил голову.
Рядом тикали часы. Где-то пахло хлоркой и детским кремом. Из-за поворота вышла медсестра с пустым лотком.
— Не переживайте. Хорошие врачи. Справятся.
Он поднял голову.
— Это мои дети.
Она остановилась.
— Что?
— Я отец. Не муж. Отец.
Медсестра растерянно моргнула.
— А… муж?
— Сбежал. Он вообще не в курсе про отцовство, наверное.
Она кивнула, будто такие истории здесь не редкость, и пошла дальше по коридору.
Андрей снова опустил голову. В голове шумело. Он вспомнил, как много лет назад они с Оленой работали вместе. Как сначала спорили по каждой мелочи, потом начали пить кофе в одном буфете, потом как-то оказались вдвоём в командировке. Всё было сложно, скомкано, с недомолвками. Она выбрала Виктора — надёжного, с квартирой, с планами. А он ушёл в ночные смены и сделал вид, что ему всё равно.
Он и не знал, что двойня его.
Не знал до этой ночи.
Когда пришла Олена, рожать не собиралась. Просто попросила о помощи. А потом в переговорном устройстве Виктор спокойно говорил про два миллиона долларов. И всё встало на свои места.
Из операционной вышла врач. Андрей вскочил.
— Что?
— Первый ребёнок родился. Мальчик. Недоношенный, но дышит сам. Ждём второго.
— А Олена?
— Стабильная. Наркоз держит.
Андрей снова опустился на стул. Ноги не держали.
В коридоре было тихо. Только где-то за стеной запищал монитор, и медсестра быстрым шагом прошла в реанимационную.
Он сидел и думал о том, что в одну ночь жизнь сделала такой разворот, какой не приснится. Ещё утром он ненавидел Олену за то, что когда-то не выбрала его. А теперь сидит в больнице и ждёт рождения их сыновей.
В кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер. Он не ответил. Потом пришло сообщение от Олены. То есть с её номера.
«Это Виктор. Мне сказали, ты поехал с ней. Советую не лезть. Иначе пожалеешь».
Андрей прочитал. Выключил экран. Посмотрел на дверь операционной.
Потом написал в ответ всего два слова:
«Уже лезу».
И положил телефон на соседний стул.
Эта ночь была ещё не концом. Андрей понимал: Виктор не из тех, кто исчезает. Раз он задумал убийство ради страховки, значит, просто так не отступит.
Но сейчас в операционной рождались его дети.
И ради них он готов был разгрести всё.
Даже то, что натворил когда-то сам.
Отцовство
Второй мальчик родился через двенадцать минут после первого. Маленький, красный, с тоненькими ручками. Его сразу унесли в реанимацию, потому что дыхание было слабое. Первенец, по словам врача, оказался покрепче.
Андрей стоял у окна в коридоре и смотрел, как за стеклом в детском отделении мигают лампочки. К нему подошла неонатолог. Усталая женщина лет пятидесяти, в очках на цепочке.
— Вы отец?
Он обернулся.
— Да. Но официально не записан.
— Это не моё дело. Вы можете посмотреть на детей. Только руки обработайте.
Ему выдали халат, бахилы, маску. Провели в бокс. Там, в прозрачных кувезах, лежали два свёртка. Один дышал ровно, тихо. Второй всё время хмурился и шевелил пальчиками.
Андрей сел на стул между кувезами. Смотрел. Внутри что-то сжалось. Не от нежности. Скорее от страха. Эти двое не знали, что появились на свет при минусовой температуре, в металлической коробке, которую их родной отец закрыл на замок.
— Привет, — тихо сказал он. — Я вас не брошу.
Один из малышей вздрогнул, замер. Потом снова задышал.
Через час его пустили к Олене. Она лежала после кесарева, ещё отходила от наркоза. Глаза открывались с трудом.
— Дети…
— Живы. Оба. Мальчики.
Она попыталась повернуть голову.
— Ты их видел?
— Только что. Лежат в кувезах. Первый покрепче, второй дышит слабее, но врачи говорят, стабильный.
Олена закрыла глаза. По лицу потекли слёзы. Она не вытирала их. Просто лежала и плакала.
— Я думала, мы умрём. Все трое.
Андрей взял стул, сел ближе.
— Он закрыл дверь. Я стучала, звала. А потом начались схватки. Я решила, что всё. Слышишь, я даже попрощалась с ними.
— Но ты не сдалась.
— Я не могла. Они внутри меня толкались. Я не имела права лечь и замёрзнуть.
Она помолчала.
— Почему он так со мной? Я же пять лет… я всё для него.
Андрей не ответил. Да и что тут скажешь.
Утром пришла полиция. Двое: мужчина постарше и молодая женщина с диктофоном. Олена рассказывала. Про звонок, про просьбу приехать, про то, как муж открыл склад и проводил к камере, а потом сказал, что у него есть ещё дела. Дальше — темнота, холод, роды, удары дверью.
— Он говорил про страховку? — уточнил полицейский.
— Да. Сказал, что я не должна была оставаться так поздно. Что страховка выплачивает втрое больше.
— Это слышал только свидетель?
— Андрей? Да. Он был снаружи.
Женщина записала. Потом спросила:
— Ваш муж угрожал вам раньше?
Олена задумалась.
— Он пил. Иногда кричал. Один раз ударил по столу, разбил кружку. Но чтобы… чтобы убивать — нет. Я не верила.
— А вы знали о его долгах?
— Знала, что у него проблемы с бизнесом. Он закрыл два магазина. Говорил, что просто устал.
Полицейский пометил что-то в блокноте.
— Виктора Кравчука пока не задержали. Его машину нашли на выезде из города. Брошенную. Мы объявили его в розыск.
— Он может вернуться, — тихо сказала Олена. — Он захочет закончить.
— Мы выставим пост у отделения, если понадобится.
Они ушли. Андрей проводил их до двери и вернулся.
— Как ты?
— Паршиво. Но живая.
Она посмотрела на него.
— Ты спал вообще?
— Пару часов на стуле.
— Иди домой, Андрей. Тебе не обязательно сидеть тут круглые сутки.
— А если он придёт?
— Здесь охрана. Врачи. Я справлюсь.
— Олена.
— Что?
— Я не уйду.
Она вздохнула.
— Ты всегда был упёртый.
— А ты всегда была слишком самостоятельная. Но сегодня это спасло тебе жизнь.
Она отвернулась к стене. Долго молчала. Потом спросила:
— Как ты понял, что дети твои?
— Услышал, как ты кричала. И посчитал. Понял, что срок совпадает.
— Я боялась тебе говорить.
— Почему?
— Потому что всё было слишком запутано. Мы расстались. Я выбрала Виктора. Узнать, что беременна двойней от тебя, — это было бы… я не знала, как ты отреагируешь.
— Я бы приехал.
— Вот именно. А у меня был муж, планы, всё уже решено. Я думала, что справлюсь сама.
Он покачал головой.
— Справилась бы. Ты бы не погибла в той камере, Олена. Ты слишком злая, чтобы умереть.
Она фыркнула. Это был первый звук, похожий на смех, с начала всей этой истории.
Днём приехала её мать. Заплаканная, с сумкой фруктов и детскими вещами. Андрей вышел из палаты, чтобы не мешать. Он пошёл в буфет, взял кофе и долго сидел над пластиковым стаканчиком.
В голове крутилась одна мысль: у него теперь двое сыновей. Они лежат в стеклянных боксах и дышат с помощью трубок. А их мать — женщина, которую он не видел несколько лет, — только что пережила попытку убийства.
И где-то на свободе ходит человек, который всё это задумал.
Андрей достал телефон. Сообщение от Виктора так и висело в чате. «Советую не лезть. Иначе пожалеешь».
Он набрал номер старого знакомого. Гриша, бывший участковый, ушёл в частную охрану.
— Алло?
— Гриш, это Андрей Савчук. Нужна помощь.
— Чего надо?
— Найти человека.
— Из-за чего?
— Из-за попытки убийства.
Гриша помолчал.
— Это ты в больнице с Кравчук?
— Уже знаешь?
— Половина города знает. Короче, приезжай вечером. Поговорим.
Андрей отключился. Допил кофе. Огляделся. Больничный буфет жил своей жизнью: кто-то брал пирожки, кто-то угрюмо смотрел в чай, медсестра рассказывала кому-то по телефону про смену. Мир не остановился.
Но для него всё изменилось.
Вечером в палату к Олене пустили его снова.
— Мать уехала, — сказала она. — Через час вернётся.
— Я встречу. Или нет, я лучше поговорю с охраной.
— Не нужно. Лучше сядь.
Он сел.
— Что ты решил?
— В каком смысле?
— Андрей, я только что родила. Мой муж в розыске. У меня двое недоношенных. Я лежу и не могу встать. Скажи честно: ты в игре или просто так, на адреналине?
Он посмотрел ей в глаза.
— Я в игре.
— Тогда давай расставим всё. Дети официально записаны на Виктора?
— Пока нет. Он не успел. Но он — твой законный муж. По умолчанию его могут вписать отцом.
— Значит, нужно подавать на установление отцовства.
— Я подам.
— А если он вернётся и начнёт…
— Пусть попробует. Я его не боюсь.
Олена смотрела на него долго. Потом взяла с тумбочки стакан с водой, сделала глоток.
— Он ведь не просто так сбежал. У него есть деньги, связи. Он до сих пор может быть в городе.
— Я знаю. Поэтому я уже позвонил Грише.
— Это тот… из охраны?
— Да. Он поможет.
Она кивнула.
— Хорошо. Только не геройствуй. Дети не должны остаться без отца второй раз.
Андрей усмехнулся.
— Я больше не собираюсь исчезать.
Ночью он снова пошёл к кувезам. Дети спали. Один сжал кулачок, второй раскинул ручки. Такие маленькие, что ладонь Андрея была больше их головы.
Он вспомнил, как Олена рассказывала про выживание в лесу. Про встречу с медведем в детстве, когда она с отцом ходила в тайгу. Она тогда говорила, что главное — не паниковать. Не бежать. Стоять на месте и смотреть зверю в глаза.
Тогда он смеялся.
А теперь понимал, что сам всю жизнь бегал. От неё, от ответственности, от самого себя.
Хватит.
Он достал телефон и открыл сообщение от Виктора. Набрал ответ:
«Я жду. Встретимся в любом месте. Только не тронь детей и Олену».
На экране долго висела надпись «в сети». Потом три точки замигали.
Ответ пришёл через минуту:
«Я сам найду тебя».
Андрей выключил телефон. Прижал ладонь к стеклу кувеза.
И впервые за долгое время ему было всё равно, что будет дальше.
Потому что теперь у него появилась причина не убегать.
Пиши КЛЮЧ — и я продолжу.
