Карпаты всё-таки случились
Через полтора года после свадьбы Алёна всё-таки поехала в Карпаты.
Не с Валентиной. С Андреем.
Повод был простой — оба устали, накопилось на работе, нужен был хоть какой-то отдых. Андрей предложил горы. Алёна сначала отказалась — помнила, что именно туда должна была ехать Валентина после свадьбы, и вся эта история до сих пор оставалась неприятным осадком.
Но Андрей сказал:
— Ну давай мы уже нормально съездим. Просто мы. Без мамы, без родственников, без всего этого.
И Алёна согласилась.
Взяли напрокат маленький домик на окраине села. Не гостиница, не база отдыха — просто деревянный дом с печкой, на участке, который сдавала местная бабушка. Рядом лес, горы, тишина.
Первые два дня были нормальные. Ходили по тропам, пили травяной чай на веранде, Алёна даже расслабилась — впервые за долгое время не думала ни о работе, ни о Валентине, ни о том, что Andréi опять кому-то звонит и шёпотом объясняет, почему не может приехать.
На третий день Андрей сказал, что хочет дойти до перевала.
— Это далеко?
— Часа три туда, три обратно. Нормально успеем до темноты.
Алёна посмотрела на небо. Оно было чистое, но к западу собиралась какая-то муть.
— Может, завтра?
— Да погода хорошая.
Пошли.
Тропа
Первый час шли нормально. Тропа широкая, местами даже с указателями. Потом тропа стала уже, деревья — гуще, и через какое-то время Алёна поняла, что указателей давно не было.
— Андрей, мы не заблудились?
— Нет, тропа же есть.
— Тропа есть. А куда она ведёт — непонятно.
Он достал телефон.
— Связи нет.
Алёна посмотрела на него.
— Серьёзно?
— Тут горы, тут не везде ловит.
— Ты же говорил, что ходил тут раньше.
— Я ходил по другой тропе.
Алёна ничего не сказала. Просто пошла дальше за ним. Потому что что ещё оставалось.
Через полчаса тропы тоже не стало. Просто лес. Густой, старый, с валежником и мхом. Небо уже затянуло полностью, стало темно, и температура упала — Алёна только сейчас поняла, что оделась слишком легко.
— Нам надо возвращаться, — сказала она.
— Конечно.
Они повернули назад.
Но через двадцать минут стало ясно, что они не идут по той же тропе. Или идут, но она разветвилась, и они выбрали не ту ветку. Деревья выглядели одинаково со всех сторон.
Андрей остановился.
— Ладно. Не паникуем.
— Я не паникую.
Но руки у неё уже были холодные, и колотило — не от страха, а от того, что температура действительно упала, а на них лёгкие куртки.
— Давай пойдём вниз по склону, — предложил Андрей. — Рано или поздно выйдем к дороге или к селу.
Это было логично. Они пошли вниз.
Встреча
Через минут сорок лес стал реже. Появились поляны, кусты, трава по пояс. Они вышли на край чего-то вроде старой вырубки — деревья были срублены давно, пни уже заросли мхом.
И там, на краю вырубки, стоял медведь.
Алёна увидела его первой.
Она просто остановилась. Схватила Андрея за рукав.
— Стой.
— Что?
— Не двигайся.
Андрей посмотрел туда, куда она смотрела.
Медведь был большой. Не огромный, но большой — Алёна потом не могла описать его нормально, просто помнила, что он был коричневый и что голова у него казалась непропорционально крупной. Он стоял боком, метрах в тридцати, и что-то ковырял в земле. Не обращал на них внимания.
Потом поднял голову.
— Не беги, — прошептал Андрей.
— Я не собираюсь бегать.
— Медленно отходим.
Они начали отходить. Шаг, другой, третий. Алёна не дышала. Андрей тоже.
Медведь посмотрел на них. Несколько секунд. Потом отвернулся и снова начал ковыряться в земле.
Они отходили ещё минуту. Потом Андрей ускорил шаг. Потом почти побежал. Алёна за ним.
Через пять минут они были уже в лесу, на другой стороне от того места, где вышли.
Оба тяжело дышали.
— Ну вот, — сказал Андрей. — Встреча с медведем. Как ты и хотела.
— Я этого не хотела.
— Я знаю. Я просто…
— Просто заткнись на секунду.
Он заткнулся.
Алёна села на поваленное дерево. Руки тряслись. Не от страха — адреналин, видимо. Она не могла успокоить дыхание минут пять.
— Нам надо выбираться, — сказала она наконец.
— Надо.
Ночь
Было уже около шести вечера. Сентябрь, горы — темнеет рано. Они шли вниз ещё часа полтора, но лес не кончался, и дороги не было.
Андрей наконец сказал то, что оба думали:
— Мы не успеем дойти до темноты.
— Я знаю.
— Надо остановиться на ночь.
— Где?
Он огляделся. Нашёл большое упавшее дерево, корни которого образовывали что-то вроде навеса.
— Тут.
Алёна посмотрела. Мокрый мох, холодно, ночь наступает. Выживание в лесу — это не то, о чём она когда-нибудь думала всерьёз. Она читала статьи, видела видео, но всё это было далеко. А сейчас это было вот — прямо сейчас, сегодня, с ней.
— Ладно, — сказала она.
Они собрали ветки. Андрей нашёл бересту, попробовал зажечь огонь с помощью зажигалки, которую, к счастью, всегда носил в кармане. Зажигалка работала. Огонь занялся.
Сели у костра.
— Замёрзла?
— Нет.
— Врёшь.
— Да.
Он снял куртку и накинул ей на плечи.
— Сам замёрзнешь.
— У меня свитер.
Сидели молча. Огонь трещал. Где-то в лесу ухала сова. Алёна прислушивалась к каждому звуку, думая о медведе.
— Не придёт, — сказал Андрей, будто прочитал.
— Откуда ты знаешь?
— Не знаю. Но говорю, чтобы ты не боялась.
Она почти улыбнулась.
Почти.
Собака
Часа через два, когда уже совсем стемнело и костёр прогорел до углей, Алёна услышала что-то.
Шорох. Потом хруст веток. Потом тихое поскуливание.
— Слышишь? — она толкнула Андрея.
Он прислушался.
— Собака?
Из темноты, прямо к свету углей, вышла собака. Средняя, рыжая, с одним надорванным ухом. Худая. Грязная. Без ошейника.
Она подошла к костру, села рядом и посмотрела на них.
— Откуда тут собака? — прошептала Алёна.
— Может, от дома какого-то.
Собака не уходила. Она легла рядом с углями, положила морду на лапы и закрыла глаза.
Андрей подбросил веток в костёр. Собака открыла один глаз, посмотрела, снова закрыла.
Алёна протянула руку. Собака не отстранилась.
— Как тебя зовут? — тихо спросила Алёна.
Собака тихо вздохнула.
В эту ночь они спали по очереди. Алёна — первая, Андрей — потом. Собака лежала между ними, прижавшись к Алёне. Грела. И когда Алёна проснулась среди ночи от какого-то звука в лесу, собака подняла голову, навострила надорванное ухо и тихо зарычала.
Не на Алёну. В сторону леса.
Потом успокоилась и снова легла.
Алёна подумала: вот она — преданность животных. Даже незнакомая собака, которую они встретили в лесу, легла рядом и будто решила, что от них не уйдёт. Ни за что.
К утру туман поднялся. Стало видно горы — далёкие, серые, в облаках. Андрей встал, размялся, посмотрел на солнце.
— Вон туда, — показал он. — Туда свет. Значит, восток. Село должно быть на востоке.
Собака встала следом, потянулась и пошла за ними. Не рядом — чуть позади. Но не отставала.
Через час они вышли к грунтовой дороге. Ещё через полчаса — к селу. К тому самому, где сняли домик.
Бабушка, у которой они жили, увидела их и ахнула.
— Где вас носит? Я уже хотела в МЧС звонить.
— Заблудились, — сказал Андрей.
— А собака чья? — бабушка посмотрела на рыжую.
— Бездомная, — ответила Алёна.
— Это, наверное, которую пастухи весной бросили. Она с весны одна тут бродит. Её никто не берёт — боялись, что бешеная.
Собака села у порога домика и смотрела на Алёну.
— Не бешеная, — сказала Алёна.
— Видно, что не бешеная.
Алёна присела рядом с собакой. Погладила. Собака закрыла глаза и подвинулась ближе.
— Мы её забираем, — сказала она Андрею.
Он посмотрел на собаку, потом на Алёну.
— Ты серьёзно?
— Она нас вывела.
— Мы сами вышли.
— Нет, Андрей. Она шла с нами. Всю дорогу. И ночью не ушла.
Он помолчал.
— Ладно. Забираем.
Собаку назвали Лесей.
Дома
Обратная дорога была долгой. Сначала автобус до Львова, потом поезд. Лéся сидела на полу у ног Алёны, прижавшись к её ноге, и не шевелилась. Иногда поднимала голову, смотрела на Алёну, и та гладила её между ушами.
— Она боится, — сказала Алёна.
— Привыкнет, — ответил Андрей.
— Ты видел её в поезде? Она вообще не дрожит. Просто сидит.
— Ну и хорошо.
— Нет, я хочу сказать — она как будто понимает, что теперь всё нормально. Что её забрали.
Андрей ничего не сказал. Он смотрел в окно.
Квартира в Белгороде была маленькая. Двухкомнатная, на четвёртом этаже, балкон выходил во двор. Лéся вошла, обнюжала порог, прошла в комнату, обошла кухню, заглянула в ванную.
Потом села посреди коридора и посмотрела на них.
— Всё, — сказала Алёна. — Это твой дом.
Лéся чихнула.
— Оделась, — засмеялся Андрей.
Первые дни были суетные. Купили миску, ошейник, корм. Лéся ела жадно, до того, что Алёна боялась — вдруг заболеет. Но нет, всё было нормально. На ночь Лéся ложилась у двери спальни. Не в комнате — у двери. Как будто караулила.
— Она не хочет спать с нами? — спросил Андрей.
— Она охраняет.
— Кого?
— Нас.
Андрей хмыкнул. Но не стал спорить.
Звонок
На четвёртый день позвонила Валентина.
Алёна увидела имя на экране и несколько секунд смотрела на телефон. Потом взяла трубку.
— Алёна, добрый день.
— Здравствуйте.
— Как отдохнули?
— Нормально.
— Андрей сказал, что вы заблудились.
— Да. Немного.
— И что медведя видели.
— Видели.
Валентина помолчала.
— Ну вы даёте. Я всю жизнь в Карпатах не видела медведя, а вы за три дня — нате вам.
— Нам повезло.
— Это точно. Или не повезло, смотря как посмотреть.
Пауза.
— И ещё Андрей сказал, что вы собаку привезли.
— Да.
— Откуда?
— Из леса.
— Из лесу собаку?
— Она была брошенная.
— И вы её просто так забрали?
— Она провела с нами ночь в лесу. Утром пошла за нами. Что было делать — бросить обратно?
Валентина снова помолчала. Дольше, чем обычно.
— А порода какая?
— Никакая. Просто собака.
— Просто собака… Ну ладно. Приезжайте в гости, покажете.
— Хорошо.
— И ещё, Алёна. Я хотела сказать… насчёт Карпат.
— Да?
— Я тогда действительно хотела поехать не из-за каприза. Но я понимаю, что выглядело это именно так.
— Вы уже объясняли.
— Знаю. Но хочу ещё раз сказать — я больше не буду вмешиваться.
— Валентина Петровна, вы это уже говорили.
— Ну, может, на этот раз получится.
Алёна не удержалась и улыбнулась.
— Посмотрим.
— Вот именно. Посмотрим.
Повесили трубку.
Лéся лежала на кухне, на старом полотенце, которое Алёна постелила ей вместо подстилки. Глаза полузакрыты, одно ухо — целое — навострено в сторону окна. За окном кто-то хлопнул дверцей машины, и Лéся подняла голову.
— Спи, — сказала Алёна. — Это соседи.
Лéся положила голову обратно.
Осень
Осень в Белгороде в тот год была ранняя. Листья начали желтеть уже в конце августа, а к середине сентября двор завалило так, что дворник не успевал. Лéся обожала листья. Она в них ныряла, фыркала, выскакивала, вся в жёлтых клочках, и бежала дальше.
Алёна гуляла с ней утром, до работы. Вставала в шесть, хотя раньше встала в семь. Но Лéся просыпалась ровно в пять пятьдесят и тыкала носом в руку, пока Алёна не открывала глаза.
— Ну вот, — говорила Алёна. — Заводи у нас тоже.
Андрей спал. Он вообще не участвовал в утренних прогулках. Алёна не возражала — ей нравилось. Тихий пустой двор, фонари, туман от реки. Лéся на поводке, но не натягивает, просто идёт рядом.
Однажды утром они встретили мужчину с таксой. Такса лаяла, дёргалась, рвалась к Лéсе. Лéся посмотрела на неё, посмотрела на хозяина таксы и села.
— Спокойная у вас, — сказал мужчина.
— Бывает.
— Это кто, овчарка?
— Нет. Просто собака.
Мужчина засмеялся.
— У меня тоже «просто» была. Теперь вот породистую купил жене. Толку ноль.
Лéся тихо зевнула.
Алёна потянула поводок, и они пошли дальше.
Квартирный вопрос
В конце октября Андрей пришёл с работы и сказал:
— Мама звонила.
— Что?
— Хочет приехать.
— Когда?
— На выходные. Дней на три.
Алёна поставила кастрюлю на плиту и повернулась.
— К нам?
— Ну да.
— У нас одна спальня и диван на кухне.
— Она знает.
— Где она будет спать?
— На диване.
— А Лéся?
— Лéся у двери.
— Валентина Петровна и собака на одном диване?
Андрей потер лоб.
— Ну, может, Лéся в комнате.
— Она не спит в комнате. Она спит у двери спальни. Ты же знаешь.
— Знаю. Но это же три дня.
Алёна выключила плиту.
— Андрей, у нас сорок два квадратных метра. Два человека и собака. Третий человек — это уже…
— Я понимаю.
— Тогда зачем предлагаешь?
— Потому что она мама.
Алёна села на табуретку.
— Она может остановиться в гостинице. Мы оплатим.
— Она обидится.
— А я не обижусь?
— Почему ты сразу про обиды?
— Потому что каждый раз, когда твоя мама хочет что-то, ты находишь способ, чтобы все угодили ей. А я — нет.
Андрей сел напротив.
— Ладно. Гостиница. Я скажу.
— Скажи.
— Но ты понимаешь, что она воспримет это как…
— Как что?
— Как «невестка не пускает в дом».
— Это не так.
— Я знаю, что не так. Но она так увидит.
Алёна подумала.
— Ну тогда пусть приезжает. В гостиницу. А к нам — на чай.
— Это издевательство.
— Это компромисс.
Лéся вошла на кухню, села между ними и посмотрела то на одного, то на другую. Будто поняла, что разговор про неё.
Андрей посмотрел на собаку.
— Ладно. Гостиница.
Лéся тихо фыркнула.
Приезд
Валентина приехала в субботу утром. Поезд, большая сумка на колёсиках, тёмно-серое пальто. Алёна встретила её на вокзале — Андрей был на работе, должен был подойти позже.
— Ну, показывай собаку, — сказала Валентина, садясь в машину.
— Дома увидите.
— Странная история. Из лесу собаку…
— Валентина Петровна, вы же сами сказали — приезжайте, покажите.
— Я и приехала.
Дома Лéся сидела в коридоре. Она услышала, как ключ повернулся, и встала. Не зарычала, не залаяла — просто встала и смотрела.
Валентина вошла, поставила сумку, посмотрела на собаку.
— Вот это Лéся, — сказала Алёна.
Валентина присела. Протянула руку. Лéся подошла, обнюжала пальцы, лизнула один раз.
— Худая.
— Была худее.
— А ухо что?
— Надорванное. Так и было.
Валентина потрепала Лéсю по голове. Лéся прижала уши и закрыла глаза.
— Ну, — сказала Валентина, — привет, бродяжка.
Алёна стояла в дверях и смотрела.
Она вдруг подумала, что Валентина — единственный человек, который назвал Лéсю «бродяжкой» без тени презрения. Без «зачем вам эта собака», без «надо было породистую взять». Просто — привет, бродяжка.
Лéся пошла за Валентиной на кухню. Села у стула, пока та пила чай. Алёна смотрела на них и не понимала, что чувствует.
