Кот, тишина и поездка
Кот обосновался на диване окончательно. Рыжий, наглый, спал строго посередине, раскинув лапы. Анастасия иногда сталкивала его на край, но он возвращался. Ночью топал по одеялу, требовал жрать в шесть утра, хотя миска была полная. Она ворчала, вставала, насыпала корм. Потом садилась на кухне с чаем и смотрела в окно.
На работе всё шло ровно. Отчёты, планёрки, обед в столовой. Коллеги sometimes спрашивали, как дела. Она отвечала: нормально. И это было правдой. Не хорошо, не плохо — нормально. Домой возвращалась без желания зайти в подъезд, но и без тяжести. Просто шла.
Подруга Марина позвонила в пятницу.
— Слушай, у меня есть путёвка на базу отдыха. В Карелии. На неделю. Но я не могу — у Лёшки соревнования. Поехали ты.
— Я? В лес?
— Ну не в лес, на базу. Домики, озеро, баня. Тебе надо проветриться.
Анастасия хотела сказать нет. Но вместо этого сказала:
— Давай.
Собралась быстро. Джинсы, свитера, кроссовки. Кот остался на соседку — та любила животных и обещала кормить его три раза в день. Рыжий посмотрел на неё с укором, но остался.
База и Григорий
База оказалась не такой, как она представляла. Никаких пластиковых стульев и громкой музыки. Небольшие деревянные домики, костровище у озера, старый пирс. Народу мало — начало сентября, сезон закончился. Анастасия поселилась в домике с маленькой верандой. Утром пила чай, смотрела на воду. Днём гуляла по тропинке вдоль берега. Вечером сидела у костра.
На третий день там появился мужчина. Лет сорока пяти, широкий, в куртке цвета хаки, с собакой — лайкой. Пёс был крупный, серый с белым, спокойный. Мужчина подошёл, спросил разрешения сесть. Она кивнула.
— Григорий, — сказал он.
— Анастасия.
Пёс лёг у его ног, положил морду на лапы. Григорий достал из кармана кусок хлеба, отломил, но не бросил, а отдал собаке с руки.
— Это Байкал, — сказал он. — Не озеро, а пёс. Я его так назвал, потому что он воду любит. Плавает как ненормальный.
Анастасия улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.
Они разговорились. Григорий оказался местным, жил в посёлке неподалёку. Работал егерем. Рассказывал про лес, про зверей, про то, как зимой проверяет кормушки. Голос у него был низкий, спокойный. Он не спрашивал, почему она одна. Не лез в душу. Просто говорил о своём.
— А вы здесь надолго? — спросил он.
— На неделю. Потом домой.
— Понятно.
Помолчали. Костёр потрескивал. Байкал поднял голову, посмотрел на воду, снова улёгся.
История у костра
На следующий вечер Григорий пришёл снова. Принёс удочки, но рыба не клевала. Они сидели у костра, пили чай из термоса. Анастасия спросила, давно ли он в лесу.
— Да всю жизнь, — сказал он. — Родился в этих местах. Отец охотником был, я с ним с десяти лет по тайге ходил. Потом сам. Теперь вот егерем.
— Страшно одному в лесу?
— Бывает. — Он усмехнулся. — Но не так, как ты думаешь. Лес он не страшный. Он просто не любит дураков.
Он подкинул веток в костёр. Байкал сидел рядом, навострив уши.
— У меня был случай, — сказал Григорий. — Это не байка, это реальная история из жизни. Я тогда ещё молодой был. Пошёл в лес на три дня, проверить дальние угодья. Со мной был пёс — не Байкал, другой. Дина. Лайка, умная до жути. Мы зашли далеко, километров двадцать от посёлка. Погода испортилась резко. Снег, ветер. Я потерял ориентиры. Компас был, но я его утопил в ручье, когда переходил. Ну, думаю, всё. Началось выживание в лесу, как в книжках.
Анастасия слушала. Ветер шумел в верхушках сосен. Пёс Григория положил голову ему на колено.
— Я решил идти по ручью, вниз. Думал, выйду к реке, там люди. Но ручей завёл в бурелом. Ночь, темно. Я развёл костёр, сел под елью. Дина легла рядом. Утром пошли дальше. И вот идём мы, значит, по распадку. Я устал, есть нечего. И тут Дина встала как вкопанная. Шерсть дыбом. Я сначала не понял. Потом смотрю — метрах в тридцати, на склоне, медведь. Большой. Шёл вниз, прямо на нас.
Он замолчал. Анастасия не торопила.
— Это была моя первая встреча с медведем, — сказал Григорий. — До этого только следы видел. А тут — вот он. Я знал, что нельзя бежать. Нельзя спину показывать. Я поднял рюкзак над головой, закричал. Дина начала лаять, кидаться. Медведь остановился. Посмотрел. Я думал, всё. Но он не пошёл. Постоял, фыркнул и свернул в сторону. Ушёл.
— А собака?
— Дина? Она потом ещё долго тряслась. Я её гладил, говорил что-то. Она меня и вывела. Я уже не соображал, куда идти. А она шла впереди, нюхала, останавливалась, ждала. К вечеру вышли на зимовье. Там люди были. Вот так. С тех пор я знаю, что такое преданность животных. Не в книжках, не в кино. А на самом деле.
Он отпил чай. Анастасия смотрела на огонь.
— Я после того случая год в лес не ходил, — сказал Григорий. — Боялся. А потом понял: если из-за страха дома сидеть, то и жить незачем.
Утро перед отъездом
В последнее утро Анастасия проснулась рано. Вышла на веранду. Озеро было серым, спокойным. Туман лежал над водой. Она пила чай, когда услышала шаги. Григорий шёл по тропинке с Байкалом. Увидел её, махнул рукой.
— Уезжаешь сегодня?
— Да. Автобус в двенадцать.
Он подошёл, опёрся о перила.
— Ну, хорошего пути.
— Спасибо.
Помолчали. Байкал улёгся у ступеней.
— Я редко в город выбираюсь, — сказал Григорий. — Но если что, вот номер. — Он протянул бумажку. — Если захочешь ещё приехать. Или просто так.
Анастасия взяла бумажку. Посмотрела на цифры.
— Хорошо.
Он кивнул, пошёл дальше. Байкал потрусил за ним. Она смотрела, как они уходят по берегу. Потом сложила бумажку и убрала в карман куртки.
Автобус опоздал на двадцать минут. Анастасия сидела у окна, смотрела на мелькающие сосны. Дома её ждал кот. И тишина. Только теперь эта тишина была другой. Не пустой. Она была её собственная. И в ней было место для новых звуков — шагов, голоса, собачьего дыхания. Может быть.
Она достала телефон, посмотрела на номер. Не позвонила. Просто сохранила.
Дорога домой
Автобус приехал в город в девять вечера. Анастасия вышла на привокзальную площадь, поёжилась от ветра. В Карелии было сыро, но как-то по-другому. Здесь пахло бензином и мокрым асфальтом. Она поймала такси, доехала до дома. В подъезде пахло котом и чужим супом. Соседка открыла дверь, отдала ключи.
— Рыжий твой орал, — сказала она. — Я ему два раза корм сыпала, а он всё равно как ненормальный.
Анастасия вошла в квартиру. Кот выбежал в коридор, потёрся о ноги, потом сразу пошёл к миске. Миска была пустая. Она насыпала корм, поставила чайник. Разобрала сумку. Джинсы, свитера, кроссовки. В кармане куртки — бумажка с номером Григория. Она подержала её в руках, потом положила в ящик кухонного стола. Не выбросила. Просто положила.
Ночью долго не спала. Кот улёгся на подушку рядом, урчал. Она смотрела в потолок и слушала, как на улице шумят машины. В лесу было тихо. Здесь — нет. Но эта разница не раздражала. Просто отметила и всё.
Звонок
В среду позвонил Кирилл. Анастасия как раз мыла посуду. Руки были мокрые, телефон лежал на столе. Она вытерла ладони о полотенце и взяла трубку.
— Алло.
— Привет. — Голос у него был какой-то помятый. — Как ты?
— Нормально.
— Я не по делу. Просто… — Он замолчал. — Можно встретиться? На кофе. Поговорить.
— О чём?
— Ну, просто поговорить. Как люди.
Анастасия посмотрела на раковину. Там стояла одна тарелка и чашка. Мыть было нечего.
— Хорошо, — сказала она. — Завтра после работы. В «Шоколаднице» на Ленина.
— Во сколько?
— В семь.
Он пришёл раньше. Сидел за столиком у окна, крутил в руках салфетку. Анастасия вошла, повесила куртку на спинку стула. Села напротив. Кирилл выглядел уставшим. Под глазами тени, рубашка мятая.
— Ты как? — спросил он.
— Я уже сказала. Нормально. Ты как?
— Да как… — Он махнул рукой. — Живу у мамы. Ксения съехала к своему. Мама всё время говорит. Про тебя. Что ты нас выгнала.
— Я никого не выгоняла. Я попросила уехать. Это разные вещи.
— Ну да. — Он отпил кофе. — Я не про это. Я хотел сказать… Я, наверное, неправильно себя вёл. Тогда.
Анастасия молчала. Ждала.
— Я не думал, что ты так серьёзно. Я думал, ты погорячилась. Ну, как обычно. Поорёшь и перестанешь. А ты взяла и всё.
— Я не орала.
— Ну да. — Он снова замолчал. — Я не про то. Я хотел спросить. Может, мы попробуем ещё раз? Я поговорю с мамой. С Ксенией. Они не будут больше приезжать без предупреждения. Я обещаю.
Анастасия посмотрела в окно. На улице шёл дождь. Люди бежали с пакетами, прятались под козырьки.
— Кирилл, — сказала она. — Ты не понимаешь.
— Чего я не понимаю?
— Ты обещаешь, что они не будут приезжать. А я не хочу, чтобы ты обещал. Я хочу, чтобы ты сам понимал, почему это неправильно. Без обещаний.
Он нахмурился.
— То есть ты не веришь мне.
— Я не верю, что ты изменился. Ты сидишь здесь, потому что тебе неудобно у мамы. А не потому, что понял что-то.
— Это неправда.
— Может быть. — Она пожала плечами. — Но я так чувствую.
Он откинулся на стуле. Смотрел на неё. Потом сказал тише:
— У тебя кто-то есть?
Анастасия не ответила сразу. Вспомнила Григория. Как он отдавал хлеб с руки. Как Байкал положил морду ему на колено. Как пахло костром.
— Это неважно, — сказала она. — Дело не в ком-то. Дело в том, что я не хочу обратно.
Кирилл допил кофе. Встал.
— Ладно. Я понял.
Он ушёл, не попрощавшись. Анастасия посидела ещё немного. Допила свой чай. Расплатилась и вышла на улицу. Дождь кончился. Пахло мокрыми листьями.
Снова в лес
Дома она открыла ящик, достала бумажку. Набрала номер. Гудки шли долго.
— Алло. — Голос Григория был хриплый, будто он только что вошёл с улицы.
— Здравствуйте. Это Анастасия. Из Карелии.
— А, Настя. — Он сразу потеплел. — Я узнал. Как дела?
— Нормально. А у вас?
— Да всё так же. Байкал вон лапу поранил, хромает. Я ему перевязку делаю. Он терпит, но смотрит так, будто я его убиваю.
Анастасия улыбнулась.
— А вы когда-нибудь приезжаете в город?
— Бывает. Раз в месяц за продуктами. Но не люблю я это дело.
— А если я приеду? На выходные.
Он помолчал.
— Приезжай. Только у меня не база. Дом обычный. Печка, собаки, удобства во дворе.
— Я поняла.
— Тогда в пятницу? Я тебя на автобусе встречу.
— Хорошо.
Дом Григория
Автобус шёл четыре часа. Анастасия смотрела в окно. Город закончился быстро, потом пошли поля, потом лес. Она вышла на маленькой станции. Григорий стоял у старого «уазика». Байкал сидел рядом, хвост ходуном.
— Доехала? — спросил Григорий.
— Доехала.
Дом у него был небольшой, из тёмного дерева. Во дворе — будка, две собаки на цепи. Ещё одна, старая, спала на крыльце. Внутри пахло дымом и сушёными травами. Печка топилась. На столе стоял чугунок с картошкой.
— Ужин готовлю, — сказал Григорий. — Ты с дороги, наверное, голодная.
— Есть немного.
Она села за стол. Он налил ей чай, положил картошку, солёные огурцы. Хлеб был свой, тёмный, плотный. Анастасия ела и слушала. Григорий рассказывал про собак. Про то, как однажды зимой волки подходили к посёлку. Про то, как Байкал в прошлом году провалился под лёд, и Григорий его вытаскивал.
— Я его потом неделю отпаивал, — сказал он. — Он у меня как ребёнок.
Байкал лежал у печки, лизал перевязанную лапу. Анастасия смотрела на них. И ей было хорошо. Просто хорошо. Без объяснений.
Утром она вышла во двор. Туман стоял над лесом. Григорий уже колол дрова. Она взяла лопату, стала убирать снег с дорожки. Он ничего не сказал. Только глянул и продолжил колоть.
После обеда они пошли в лес. Недалеко. Григорий показывал следы. Заяц, лиса, кто-то крупный.
— Медведь? — спросила она.
— Нет, лось. Медведь сейчас спать лёг.
Она вспомнила его рассказ. Про встречу с медведем. Про Дину. Про то, как она вывела его.
— А Байкал тоже так может?
— Может. Он у меня умный.
Они вернулись к дому. Анастасия растопила печку, пока Григорий чинил снегоход. Потом пили чай. Молчали. И это молчание не было неловким. Просто два человека сидят на кухне, пьют чай. За окном темнеет. Собаки спят.
Вечером позвонила Марина.
— Ты где?
— В Карелии.
— Опять? — удивилась подруга. — А кот?
— Соседка кормит.
— Понятно. Ну, ты как?
— Хорошо.
— Правда?
Анастасия посмотрела на Григория. Он читал какую-то старую газету, шевелил губами. Байкал положил голову ему на колено.
— Правда, — сказала она.
В воскресенье Григорий отвёз её на автобус. Всю дорогу молчали. На прощание он сказал:
— Приезжай ещё.
— Приеду.
Она села в автобус. Смотрела, как он стоит с Байкалом у дороги. Потом автобус тронулся. Анастасия достала телефон, посмотрела на фотографию. Она сняла утром — туман над лесом, крыльцо, две собаки. И Григорий с топором. Она сохранила фото. Не поставила на заставку. Просто сохранила.
Дома кот опять орал. Она насыпала корм, помыла миску. Потом села на кухне с чаем. За окном было темно. Тишина. Но теперь в этой тишине она слышала ещё кое-что. Как трещат дрова в печке. Как Байкал вздыхает во сне. Как Григорий говорит: «Приезжай ещё».
Она допила чай. Помыла чашку. Поставила на место. И пошла спать.
