Глава 1. Невидимая
Тишина в комнате стала другой. Не той, что была минуту назад, когда врач говорил об ампутации. Теперь это была тишина, в которой все решали, что делать с тем, что только что прозвучало.
Доктор Руденко смотрел на Софию так, будто она внезапно заговорила на другом языке. Марко шагнул к ней, и от его движения зазвенела капельница.
— Повтори, — сказал он. Голос ровный, но София слышала, как он задышал глубже.
Она сжала мокрую тряпку. Пальцы похолодели.
— Нить. Которой его зашивали в первый раз. Она не медицинская.
Руденко перевёл взгляд на рану. Он был хорошим хирургом, София это видела по его рукам. Руки не дрожали. Но сейчас в них появилось что-то ещё — настороженность.
— Откуда вы знаете? — спросил он.
София облизнула губы. Во рту пересохло.
— Моя мать работала с нитями тридцать лет. Промышленными, техническими, морскими. Она учила меня различать их по виду и запаху.
— Запаху? — переспросил Руденко.
— Да. Эта нить пахнет не так, как хирургический шовный материал. Она обработана. Не для тела.
Марко посмотрел на врача.
— Это возможно?
Руденко снял очки, протёр их краем халата. Это было нервное движение.
— Теоретически — да. Если кто-то умышленно использовал не тот материал при первичной хирургической обработке. Нить с агрессивной пропиткой в закрытой ране могла вызывать некроз, сепсис, отказ тканей. Всё сходится.
Гаврило не пошевелился. Только пальцы на здоровой руке медленно сжали край простыни.
— Кто меня зашивал? — спросил он хрипло.
Марко вытащил телефон.
— Я найду его.
— Нет, — сказал Гаврило. — Не по телефону.
Он повернул голову к Софии. Впервые за всё время, что она здесь работала, он посмотрел на неё. Не сквозь неё, как на мебель, а именно на неё. Взгляд был тяжёлый, мутный от жара, но цепкий.
— Как тебя зовут?
— София Бойко.
— София Бойко, — повторил он, будто пробовал фамилию на вкус. — Ты только что сказала то, что не заметили двадцать врачей.
Она не ответила. Потому что не знала, что на это говорить. Потому что ладони вспотели, а сердце стучало в горле.
— Марко, — позвал Гаврило. — Дай ей стул.
Марко подвинул стул к стене, напротив кровати.
— Сядь, — сказал он.
София села. Ведро осталось стоять у её ног. Вода в нём была розовой от крови.
Глава 2. Первый шов
Городская больница номер три находилась в старой части города. Здание с облезлым фасадом, внутри пахло хлоркой и подгоревшей кашей. Туда Гаврила привезли ночью, сразу после стрельбы.
Марко не довёз его до частной клиники — кровь шла слишком сильно. Они свернули к ближайшей больнице, потому что Гаврило побледнел и перестал отвечать на вопросы.
Дежурный хирург, молодой парень по фамилии Стецюк, сделал первичную обработку. Он был один, уставший, с красными от недосыпа глазами. Ему ассистировала медсестра, которая постоянно зевала.
София узнала всё это потом, от водителя, который привёз Гаврила. Водитель рассказывал на кухне, когда нервно пил кофе и не знал, куда деть руки.
— Парень из шовного набора шил. Я видел, как раскладывали инструменты. Обычный набор, стерильный.
— А нити? — спросила тогда София.
— Ну а что нити? Нити как нити. Тёмные такие, в упаковках.
Сейчас, сидя напротив кровати Гаврила, София прокручивала в голове этот разговор.
— Кто был в операционной? — спросила она.
Марко нахмурился.
— Стецюк, медсестра, санитар. И ещё один человек. Охранник больницы. Он стоял у двери, не вмешивался.
— Охранник?
— Ну да. Я поставил своих людей, но пока они доехали, там был местный. Такой… неприметный мужик.
Гаврило закрыл глаза. Он дышал тяжело, с присвистом.
— Неприметный, — повторил он. — Это плохо.
Доктор Руденко тем временем взял пинцет и осторожно приподнял край раны. София видела, как он рассматривает нить. Потом он поднял глаза на неё.
— Вы правы. Это не стандартный хирургический материал.
Марко выругался сквозь зубы.
— Что это значит?
— Это значит, что кто-то заменил нити до операции или во время неё. Кто-то, кто имел доступ к шовному материалу.
— Или сам подсунул, — тихо сказала София.
Все снова посмотрели на неё.
— Я не говорю, что врач виноват, — добавила она быстро. — Но если набор был стерильный и запечатанный, кто-то мог подменить его раньше. В больнице много людей. Санитары, сёстры, уборщицы, охрана. Кто угодно.
Марко провёл рукой по лицу.
— Три недели. Мы три недели возили лучших врачей, а он гнил из-за какой-то нитки.
Руденко выпрямился.
— Нужно немедленно взять образец и отправить в лабораторию. Если это токсичная нить, мы должны знать состав. Это поможет подобрать антидот или хотя бы остановить распространение.
— А если не остановите? — спросил Марко.
Врач не ответил. Он начал снимать перчатки.
— Я сделаю всё возможное. Но сначала нужно извлечь остатки этой нити. Полностью. И удалить повреждённые ткани.
— Это опять ампутация? — спросил Гаврило, не открывая глаз.
— Возможно, часть руки. Не вся.
Гаврило усмехнулся. Это было похоже на кашель.
— Какая разница? Или вся, или часть. Ты предлагаешь мне остаться инвалидом.
— Я предлагаю вам остаться живым.
София смотрела на свои руки. Они всё ещё сжимали тряпку. Розовая вода капала на пол. Она поставила ведро под стул.
— Можно мне сказать? — спросила она.
Марко кивнул.
— Если нить введена глубоко и идёт вдоль мышечных слоёв, её не видно на поверхности. Только по краям. Если её извлекать вслепую, можно оставить фрагменты.
Руденко посмотрел на неё с уважением.
— Вы говорите, как человек, который знает анатомию.
— Я знаю нити. И знаю, как они ведут себя в ткани. Моя мать шила кожу для протезов. Она показывала, как нить скользит, если идёт по неправильному углу.
— Кожа для протезов? — переспросил Марко.
— Да. Мать работала на фабрике медицинских протезов до того, как открыла свою мастерскую. Она понимала, какие материалы можно использовать для тела, а какие нет.
Гаврило открыл глаза.
— Твоя мать ещё жива?
София покачала головой.
— Умерла. В прошлом году.
Он не сказал «соболезную». Просто кивнул.
— Значит, ты единственная, кто разбирается в этом.
— Я не врач.
— Врачи не заметили. А ты заметила. Это уже что-то.
Глава 3. Больница номер три
Вечером того же дня Марко лично поехал в городскую больницу номер три. Софию он взял с собой. Она сидела на заднем сиденье чёрного внедорожника и смотрела, как за окном проплывают вывески, уличные фонари и редкие прохожие.
— Что ты знаешь про швы, которые использовали? — спросил Марко, не оборачиваясь.
— Я знаю, что они не из стандартного набора. Это похоже на техническую нить с полимерной пропиткой. Такие используют для рыболовных сетей, для брезента, для морских канатов. Если её имплантировать в живую ткань, организм начнёт с ней бороться.
— Почему?
— Она токсична. Пропитка не предназначена для контакта с кровью. Это может вызывать некроз, аллергическую реакцию, заражение. И самое плохое — это не лечится обычными антибиотиками.
— А чем лечится?
— Пока не извлечёшь источник, ничем.
Марко помолчал.
— Ты раньше видела такое?
— Моя мать видела. Однажды на фабрику пришёл заказчик с похожей проблемой. У его жены после операции был некроз. Врачи не могли понять причину. Мать попросила показать шовный материал. Оказалось, что клиника использовала дешёвую нить из сомнительной партии. Подделка. С маркировкой, но не та.
— И что было?
— Мать дала заключение. Женщина судилась. Но руку ей уже не спасли.
Марко резко повернулся.
— Ты хочешь сказать, что его тоже зашили подделкой?
— Я хочу сказать, что это возможно. Но есть нюанс.
— Какой?
— В той истории была ошибка закупки. Случайная. А здесь нить очень специфическая. Она не похожа на дешёвый аналог медицинской. Она вообще не медицинская.
Марко отвернулся к окну.
— Значит, это не ошибка.
— Значит, это намеренно.
Они подъехали к больнице через час. Марко остановил машину за квартал.
— Я не хочу, чтобы нас видели у главного входа. Пойдём через служебный.
София вышла из машины. Ноги были ватные. Она не привыкла к таким поездкам. В обычной жизни она ходила пешком или ездила на маршрутке.
У служебного входа пахло мусорными баками и сыростью. Марко открыл дверь ключом, который ему дал кто-то заранее.
— Откуда у вас ключи? — спросила София.
— Я всё достаю, — ответил он. — Особенно ключи.
Они поднялись на третий этаж по лестнице. Марко шагал быстро, София едва поспевала. У отделения хирургии он остановился и прислушался.
— Сейчас десять вечера. Персонал должен быть в ординаторской. Нам нужен процедурный кабинет и склад шовного материала.
— А если нас кто-то увидит?
— Тогда я скажу, что мы пришли забрать вещи пациента. Это правда, я так и скажу.
Она не спросила, поверят ли.
Склад оказался в конце коридора, за двойной дверью с кодовым замком. Марко ввёл код. Откуда он его взял, София тоже не спросила.
Внутри было холодно. Стеллажи с коробками, банками, пакетами. Пахло резиной и спиртом.
— Ищи, — сказал Марко. — Всё, что похоже на шовный материал.
София начала с полок у окна. Упаковки с кетгутом, шёлком, полипропиленом. Всё стерильное, в двойных пакетах. Марко светил фонариком, чтобы не включать верхний свет.
— Вот эти, — София показала на коробку с надписью «Шовный материал хирургический, набор №4». — Такие наборы могли быть в операционной.
— Проверь.
Она открыла коробку. Внутри лежали запечатанные пакеты. София взяла один, поднесла к свету.
— Эти нормальные. Медицинские.
— Уверена?
— Уверена. Пропитка светлая, нить гладкая, без запаха.
Марко вздохнул.
— Тогда надо искать ту, которую подложили.
Они перерыли все полки. Нашлись наборы с истёкшим сроком, с нарушенной стерилизацией, с мятой маркировкой. Но ничего похожего на ту тёмную нить.
— Её здесь нет, — сказала София.
— Это плохо.
— Это значит, что её принесли с собой. И унесли.
Марко выключил фонарик.
— Тогда остаётся одно место.
— Какое?
— Операционная.
Он повернулся и пошёл к двери. София пошла за ним.
Глава 4. Операционная
Операционная номер два была закрыта. Марко открыл её ключом с брелока, который София раньше не видела.
— У вас есть ключи от всего здания? — спросила она шёпотом.
— У меня есть человек, который дал их на час. Не отвлекайся.
Внутри было стерильно и пусто. Лампа над столом блестела. На инструментальном столике у стены лежали свёрнутые салфетки. Пахло спиртом и ещё чем-то сладким.
— Что ищем? — спросила София.
— Следы. Может, что-то осталось в упаковке от шовного материала. Или в мусорном мешке не вынесли.
Она начала осматривать стол, ящики, шкафы. Всё было чисто. Но когда она подошла к контейнеру для отходов, то остановилась.
— Здесь что-то есть.
Марко подошёл ближе.
— Что?
София наклонилась. Внутри контейнера, под слоем использованных перчаток, лежал небольшой целлофановый пакет. Она достала его двумя пальцами.
— Это упаковка от нити. Но без маркировки.
— Дай сюда.
Она поднесла пакет к фонарю. Внутри оставались микроскопические кусочки тёмного волокна.
— Та самая, — тихо сказала София.
Марко долго смотрел на пакет.
— Значит, её принесли в больницу. Кто-то из персонала.
— Или из посетителей. В ночь, когда его привезли, там был хаос. Кто-то мог войти под видом родственника или санитара.
Марко сжал челюсти.
— Мы опросим всех. Врача, медсестру, санитара, охранника.
— Это займёт время.
— У нас его мало.
София посмотрела на пакет в своих руках.
— Я могу определить, кто это сделал.
— Как?
— По способу замены. Если знаешь, как устроена упаковка, можно понять, на каком этапе её подменили. До вскрытия или после.
Марко нахмурился.
— Какая разница?
— Большая. Если до — значит, кто-то заменил весь набор заранее. Если после — значит, нить подсунули в уже вскрытый набор, во время операции. Это разные люди и разные возможности.
Он выдохнул.
— Ладно. Поехали обратно. Покажешь свои выводы Гаврилу.
Глава 5. Дом у моря
Гаврило было хуже. Руденко поставил ему капельницу с новым антибиотиком, но температура не спадала. Он лежал, отвернувшись к стене, и слушал, как море бьётся о камни под окнами.
София вошла вместе с Марко. Она держала пакет в руке.
— Нашли? — спросил Гаврило, не поворачиваясь.
— Упаковку, — ответил Марко. — Без маркировки. С остатками той самой нити.
— И что это даёт?
София сделала шаг вперёд.
— Много. Упаковка запечатана термическим швом. Я вижу, что её вскрывали до того, как она попала в операционную. Края расплавлены неровно. Это ручная перепайка. Значит, кто-то вскрыл пакет, заменил нить и запечатал снова.
— Кто мог это сделать? — спросил Гаврило.
— Тот, кто разбирается в упаковочном оборудовании. Или у кого есть доступ к такому оборудованию. Это не простой утюг. Это медицинский запайщик.
Марко переглянулся с Гаврилом.
— В больнице есть запайщик, — сказал Марко. — В стерилизационной.
— Тогда круг сужается, — сказала София. — Тот, кто работал в стерилизационной в ту ночь или имел туда доступ.
Гаврило медленно повернул голову.
— Узнай, кто был на смене. Всех. От санитарки до заведующего.
Марко кивнул.
— Уже делаю.
София посмотрела на рану. Руденко недавно снимал повязку, и она видела, что тёмные линии расползлись дальше. Нить работала. Она не просто раздражала ткани — она отравляла всё вокруг.
— Вам нужно соглашаться на операцию, — сказала она тихо.
Гаврило прищурился.
— Ты теперь тоже врач?
— Нет. Но я вижу, как быстро идёт некроз. Если тянуть, будет поздно.
Он долго молчал. Потом перевёл взгляд на Марко.
— Она права?
Марко кивнул.
— Руденко говорит то же самое. Нужно удалить руку выше локтя. Иначе сепсис.
Гаврило закрыл глаза.
— Я подумаю.
— Думай быстрее, — сказал Марко. — У тебя часы, а не дни.
Глава 6. Ночная смена
На следующий день София снова поехала в больницу. На этот раз одна. Марко остался с Гаврилом, потому что тот начал бредить. Ей нужно было найти людей из стерилизационной.
Она надела простую куртку и повязала платок, чтобы не привлекать внимания. Прошла через приёмное отделение, смешалась с толпой посетителей. Никто не обращал на неё внимания. Это было привычно. Она всю жизнь была невидимой.
Стерилизационная находилась на цокольном этаже. София спустилась по лестнице. В коридоре было сумрачно, пахло кипячёной водой и металлом. На двери висела табличка: «Не входить. Идёт обработка».
Она подождала у стены. Через несколько минут дверь открылась, и оттуда вышла женщина лет пятидесяти в сером халате.
— Вы к кому? — спросила она, поправляя шапочку.
— Я ищу того, кто работал в ночь с девятого на десятое, — сказала София.
Женщина нахмурилась.
— А вы кто?
— Я из комитета по контролю качества. Проверяем случай послеоперационного осложнения.
Это была ложь. Но звучала она убедительно. София научилась врать за годы работы в чужих домах. Когда ты невидимая, тебе не задают лишних вопросов. Главное — не дрогнуть.
Женщина вздохнула.
— В ту ночь дежурила Мирослава Гнатюк. Она сейчас на обеде. Будет через час.
— А кроме неё?
— Ещё санитар Петро. Он забирал контейнеры с инструментами. Но он не входит внутрь. Только забирает и увозит.
— А охрана?
— Охранник в ту ночь был на входе. Не знаю, как зовут. Вроде бы Тарас.
София запомнила имена.
— Спасибо. Я подожду Мирославу.
Она села на деревянную скамью у стены. Женщина ушла, бросив на неё неуверенный взгляд.
София сидела и смотрела на трещину в стене. Она думала о том, как легко люди выдают информацию, если задать правильный вопрос. Мать говорила: «Люди не умеют молчать. Они умеют только делать вид, что молчат».
Через час пришла Мирослава. Невысокая, сутулая, с усталыми глазами. Она остановилась у двери и достала ключи.
— Мирослава Гнатюк? — окликнула София.
— Да.
— Можно с вами поговорить?
— А вы кто?
София повторила легенду про комитет.
Мирослава напряглась.
— Я ничего не знаю. Я просто стерилизую инструменты.
— Я понимаю. Мне нужно задать несколько вопросов. Это недолго.
Они вошли в стерилизационную. Внутри было жарко. Автоклавы гудели, как большие железные звери. Мирослава села на табурет и сложила руки на коленях.
— Ну?
— В ту ночь, когда привезли раненого, вы работали здесь?
— Да.
— Вы обрабатывали шовный материал?
— Нет. Шовный материал приходит готовый, в стерильных упаковках. Я только инструменты стерилизую.
— А кто-то ещё заходил сюда?
Мирослава задумалась.
— Заходил охранник. Спросил, есть ли у меня кофе. Я дала ему кипяток. Он постоял у входа и ушёл.
— Во сколько это было?
— После полуночи. Я вышла на пять минут покурить. Он стоял у двери.
— Вы оставляли его одного?
— На минуту. Я вышла на улицу через запасной выход. Он остался у двери.
София почувствовала, как внутри что-то щёлкает.
— Как он выглядел?
— Обычный. В форме. Лицо такое… не запоминающееся. Он уволился через два дня.
София сглотнула.
— Уволился?
— Да. Сказал, что нашёл другую работу.
— Имя?
— Тарас. Фамилию не помню. Но в журнале смен должно быть.
София встала.
— Покажите журнал.
Мирослава не стала спорить. Она достала с полки потрёпанную тетрадь и пролистала страницы.
— Вот. Тарас Мельник. Дежурил с девятого по шестнадцатое. Потом уволился.
София смотрела на фамилию. Мельник. Обычная украинская фамилия. Но в голове уже крутилась мысль: охранник имел доступ. Охранник стоял у дверей. Охранник уволился.
— Спасибо, — сказала она и вышла из стерилизационной.
В коридоре она достала телефон. Пальцы дрожали. Она набрала Марко.
— У меня есть фамилия. Тарас Мельник. Охранник. Уволился через два дня после той ночи.
Марко помолчал.
— Ты уверена?
— Нет. Но это единственная зацепка.
— Хорошо. Возвращайся. Будем решать.
Глава 7. Тарас Мельник
Тарас Мельник жил в панельном доме на окраине. Марко нашёл его через своих людей за несколько часов. Оказалось, что после увольнения из больницы он устроился охранником на автостоянку.
София поехала с Марко. Они остановились у супермаркета, не доезжая до стоянки. Марко вытащил пистолет и проверил обойму.
— Это зачем? — спросила София.
— На всякий случай.
— Я не хочу, чтобы стреляли.
— Я тоже. Но он может не согласиться.
Они подошли к будке охраны. Внутри сидел мужчина лет тридцати пяти. Обычный, худощавый, с редкими усами. Он смотрел в телефон и не сразу заметил гостей.
— Тарас Мельник? — спросил Марко.
Мужчина поднял глаза. София увидела, как он побледнел.
— Кто вы?
— Мы из прошлого, — сказал Марко и вошёл в будку.
Он плотно закрыл за собой дверь. София осталась снаружи, но слышала всё через открытое окно.
— В ночь с девятого на десятое ты работал в больнице. В стерилизационную заходил?
— Я не помню.
— Плохо. Потому что там была женщина, которая помнит.
Тарас заёрзал на стуле.
— Я просто спрашивал про кофе.
— И стоял у двери, пока она выходила. Что ты делал в стерилизационной, пока её не было?
— Ничего. Я ждал.
Марко положил руку на плечо Тараса. Тот вздрогнул.
— Мне нужна правда. Иначе я начну задавать вопросы иначе.
Тарас задышал быстро.
— Я не должен был это делать. Мне заплатили.
— Кто?
— Я не знаю его имени. Он позвонил за день до смены. Сказал, что нужно подменить пакет с нитями. Дал мне пакет и деньги. Я просто оставил его на столе в стерилизационной.
— Откуда он у тебя?
— Я не знаю. Он назначил встречу за остановкой. Передал пакет и конверт.
— Как он выглядел?
— Я его не видел. Он был в капюшоне и медицинской маске. Голос низкий, спокойный.
Марко вытащил телефон и показал фото Гаврила.
— Знаешь его?
— Нет. Никогда не видел.
— А врача, который оперировал в ту ночь?
— Тоже нет. Я не был в операционной.
Марко помолчал.
— Ты понимаешь, что из-за тебя человек умирает?
Тарас опустил голову.
— Я не знал, что это для операции. Он сказал, что это для проверки. Что это просто испытание на стерильность.
— И ты поверил?
— Мне заплатили пять тысяч гривен. Я не задавал вопросов.
София смотрела на Тараса через окно. Он был жалкий. Мелкий. Обычный человек, который продал чужую жизнь за пять тысяч.
— Что теперь с ним будет? — спросила она, когда Марко вышел из будки.
— Я его не трону. Пусть живёт. Но он должен быть доступен.
— А если он сбежит?
— Не сбежит. Я объяснил ему последствия.
Они сели в машину. Марко завёл двигатель.
— Теперь мы знаем, что нить подменили до операции. Значит, врач ни при чём.
— Не обязательно, — сказала София. — Врач мог заметить, что нить не та. Но не заметил.
— Он уставший был. Молодой. Мог не разглядеть.
— Или не захотел.
Марко посмотрел на неё.
— Ты слишком подозрительная.
— Я убираю кровь с пола. Я вижу, как люди ведут себя, когда думают, что на них никто не смотрит.
Глава 8. Нож
На следующее утро Гаврилу стало совсем плохо. Руденко сказал, что тянуть больше нельзя. Если не оперировать сегодня, завтра будет слишком поздно.
Гаврило лежал на спине и смотрел в потолок. София стояла у окна. Она слышала, как он дышит — неровно, с хрипами.
— София, — позвал он.
Она подошла.
— Да?
— Ты с самого начала знала, что это не просто рана?
— Я чувствовала. Но не была уверена.
— Почему не сказала раньше?
— Меня никто не спрашивал.
Он усмехнулся.
— Люди чаще всего погибают из-за того, что их не спрашивают.
Он повернул голову к ней. Глаза были красные, но живые.
— Если я соглашусь на ампутацию, я останусь жить. Но буду калекой. Ты бы согласилась?
София помолчала.
— Моя мать умерла от рака. Ей предлагали отрезать ногу. Она отказалась. Прожила ещё полгода. Говорила, что лучше так.
— И ты с ней согласна?
— Я не знаю. Я не была на её месте.
Гаврило перевёл взгляд на потолок.
— Я не хочу быть калекой. Но и умирать не хочу.
— Тогда выбирайте.
— Выбирать — это всегда дерьмо.
София не ответила. Она вышла из комнаты и пошла на кухню. Там сидела экономка, которая готовила бульон. От кастрюли поднимался пар.
— Что с ним? — спросила экономка.
— Решает.
— А ты?
— Я устала.
Она села на табурет и закрыла лицо руками. Впервые за три недели ей захотелось заплакать. Не из-за Гаврила. Не из-за крови и нити. А из-за того, что она снова оказалась в ситуации, где от неё ничего не зависит.
Глава 9. Операция
Гаврил согласился на операцию в полдень. Руденко приехал с бригадой за час. Они развернули операционную прямо в библиотеке. София помогала расставлять инструменты.
Когда Гаврилу ввели наркоз, она стояла в углу. Ей разрешили остаться. Марко сидел у стены и не сводил глаз с монитора.
Руденко работал быстро. Он удалил омертвевшие ткани, извлёк остатки нити, промыл рану. Но когда он дошёл до глубоких слоёв, то остановился.
— Что? — спросил Марко.
— Нить проросла глубже, чем я думал. Она зацепилась за подключичную вену.
— И что?
— Если я буду её вырезать, есть риск повреждения сосуда. Он может умереть от кровотечения.
— А если не вырезать?
— Тогда заражение продолжится. Даже с ампутацией.
София шагнула вперёд.
— Можно сделать иначе.
Руденко посмотрел на неё.
— Я слушаю.
— Нить проходит вдоль стенки вены. Если вы возьмёте микрохирургические ножницы и срежете её с поверхности, а не будете выдёргивать, то сможете сохранить сосуд.
— Это очень тонкая работа.
— Вы умеете. Вы же хирург.
Руденко усмехнулся.
— Вы мне нравитесь, София.
Он надел операционные очки и склонился над раной. София смотрела, как он работает. Это было странно — стоять посреди библиотеки, пахнущей антисептиком, и следить за
