Глава 2. Находка

Рыбаки поначалу решили, что это просто старый мусор — какой-нибудь хлам, который годами копился на дне и наконец попался в сети. Тяжёлый, неподатливый, он шёл с трудом, будто цеплялся за ил. Когда мешок вытащили на берег, ткань уже потемнела от воды, а края расползлись, как старая тряпка.

— Да это же спальник, — пробормотал один из рыбаков, приглядываясь. — Ярко-синий. Странный цвет для здешних мест.

— И тяжёлый, — отозвался второй, вытирая руки о штаны. — Будто внутри камни.

Они переглянулись. Что-то в этом мешке было не так — не просто забытая вещь, а будто специально утянутая на дно. Один из них, самый решительный, достал нож и аккуратно надрезал ткань.

Внутри, прижатый двумя ржавыми гирями, лежал свёрток. Не сразу получилось его вытащить — вода и время сделали своё дело. Но когда ткань наконец разошлась, рыбаки отступили на шаг, будто их толкнули в грудь.

Это был спальный мешок Софии. Тот самый, с ярко‑синей тканью и фирменной нашивкой туристического магазина, где она его покупала. Павел видел эту нашивку сотни раз — на фото, на видео, на снимках, которые годами показывал всем подряд.

Глава 3. Звонок, который всё меняет

Телефон в кармане Павла вибрировал уже третий раз за минуту. Он не смотрел на экран — боялся спугнуть момент, боялся поверить. Но на четвёртый раз всё-таки достал. Номер был незнакомый, алтайский.

— Павел? — голос на том конце звучал устало, но твёрдо. — Это капитан Морозов, следственный отдел. У нас есть новость. Нашли вещь, которая может принадлежать вашей сестре. Спальный мешок. В озере. Уровень воды упал, рыбаки выловили.

Павел сел. Стул скрипнул, но он не услышал. В груди что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

— Это её, — сказал он тихо. — Я знаю.

— Мы пока не можем утверждать наверняка, — осторожно ответил капитан. — Но приметы совпадают. Нужно приехать. И лучше не одному.

Он положил трубку и только тогда понял, что дрожит. Не от холода — от того, что годы ожидания наконец-то упирались в реальную зацепку. Не в надежду, не в фантазию, а в вещь, которую можно потрогать, сфотографировать, изучить.

Мать сидела в соседней комнате, как всегда, у окна. Павел зашёл, остановился в дверях.

— Нашли, — сказал он. — Спальник Софии. В озере.

Она медленно подняла глаза. В них не было ни радости, ни облегчения — только тихая готовность принять правду, какой бы она ни была.

— Значит, надо ехать, — просто сказала она.

Глава 4. Следы на берегу

На берегу озера всё выглядело буднично и оттого ещё страшнее: мокрая галька, следы рыбаков, обрывок сети, синий мешок, накрытый плёнкой. Павел подошёл ближе, но не стал трогать. Ему казалось, что если он дотронется, то всё окончательно станет правдой, а он ещё не был к этому готов.

Капитан Морозов стоял рядом, держал в руках прозрачный пакет с нашивкой — той самой, которую Павел столько раз показывал на фото.

— Экспертиза подтвердит, — сказал он. — Но, судя по всему, это действительно её вещь.

— А… внутри? — тихо спросил Павел. — Там что-то было?

Морозов помолчал.

— Внутри были гири. Две. Привязаны намертво. Вещь явно не случайно оказалась на дне.

Павел закрыл глаза. Перед ними тут же встала София: смеющаяся, с рюкзаком за плечами, в той самой куртке, которую он подарил ей на день рождения. Она любила горы, любила одиночество, но никогда не была безрассудной. Не стала бы привязывать к спальнику гири и бросать его в воду.

— Это не несчастный случай, — глухо сказал Павел.

— Скорее всего, нет, — согласился капитан. — Теперь мы можем заново открыть дело. И копать глубже.

Глава 5. Возвращение к началу

В тот же вечер Павел снова сел перед коробками с бумагами — теми самыми, которые собирал все эти годы: копии заявлений, распечатки маршрутов, списки людей, с которыми София общалась перед походом. Раньше это было просто отчаянием, попыткой не сойти с ума от бездействия. Теперь это стало делом.

Он достал старую карту, развернул её на столе. На ней были отмечены все тропы, все приюты, все места, где София могла остановиться. И одно место он обвёл красным — маленький приют у перевала, где, по словам одного из местных, София провела ночь перед тем, как свернуть на малоизвестную тропу. Тогда этот факт показался незначительным. Теперь — нет.

На следующий день он позвонил хозяину приюта.

— Помню её, — хрипло ответил тот. — Спокойная. Вежливая. Но в ту ночь к ней кто-то приходил. Я видел тень у двери. Не разобрал, кто. Но уходил человек быстро, будто боялся, что его заметят.

Павел сжал трубку так, что пальцы побелели.

— Вы никому об этом не говорили?

— Тогда не сказал. Не придал значения. А теперь… теперь понимаю, что надо было.

— Ничего, — тихо ответил Павел. — Главное, что вы сказали сейчас.

Он положил трубку, посмотрел на карту. И впервые за семь лет почувствовал не только боль, но и холодную, твёрдую решимость.

София не растворилась в воздухе. Кто-то помог ей исчезнуть. И он найдёт этого человека — даже если для этого придётся снова пройти все её тропы.