Таня услышала его шаги за спиной, но не остановилась. Она шла быстро, почти бегом, и слышала, как он дышит тяжело — за тридцать метров от калитки до дороги он уже запыхался. Раньше он был спортивным, а теперь даже до гаража на велике не доезжал.
— Таня! — крикнул он снова.
Она остановилась только у самой дороги, где начинался асфальт. Повернулась и посмотрела на него. Иван стоял в пяти шагах, красный, сбитый с толку, на его белой рубашке расплылось пятно пота, а на лице было то самое выражение — смесь вины и обиды, которое она видела уже сто раз за последние годы.
— Ты чего устроила? — спросил он, переводя дыхание. — При всех людях. При матери. Это же позор!
— Для кого позор? — спросила она спокойно. — Для меня? Я двадцать два года тащила этот дом. Для тебя? Ты сидел на моей шее почти год и при этом разыгрывал из себя щедрого добытчика.
— Я не разыгрывал! — он всплеснул руками. — Просто так вышло! У меня были трудности!
— Были? — она усмехнулась. — Иван, у тебя трудности уже восемь месяцев. Ты не ищешь работу. Ты не хочешь её искать. Ты просто привык, что я все решаю. Деньги, счета, дача, дети, твоя мать, твои родственники — всё на мне.
— Это неправда. Я помогал.
— Ты помогал? — она шагнула к нему. — Когда ты последний раз забил гвоздь в этом доме? Когда ты последний раз оплатил коммуналку? Когда ты последний раз сказал: «Таня, отдохни, я сделаю»? Нет, ты сказал: «Таня, у нас Геннадий получил новую должность, надо отметить». И взял мои деньги. Мои, понимаешь? Я их откладывала. На чёрный день. И ты потратил их на шашлык и красную рыбу для людей, которые и так хорошо живут.
Иван молчал. Он смотрел в землю, переминался с ноги на ногу, и Таня видела, как его плечи опустились.
— Тань, я виноват, — сказал он тихо. — Но ты не должна была так. При всех. Я же мужчина, у меня самолюбие.
— А у меня самолюбия нет? — спросила она. — У меня двадцать два года самолюбия нет. Я терпела. Я молчала. Я думала, что ты одумаешься. Но ты не одумался. Ты просто сел на шею и решил, что так и будет.
Она отвернулась и пошла к автобусной остановке. Иван не побежал за ней. Он остался стоять на месте, глядя ей вслед.
Она села на скамейку и ждала автобус. Руки дрожали. Она достала из сумки телефон и набрала номер дочери.
— Мам, ты чего голос странный? — спросила Маша.
— Я ушла от вас. От дачи. Я уехала в город. Мне нужно поговорить с тобой.
— А папа где?
— Он там. С гостями. Я… я устроила скандал, Маша. Я не могла больше молчать.
Маша на другом конце помолчала.
— Я приеду к тебе. Через час. Держись.
Таня положила трубку. Автобус подъехал через пять минут. Она села у окна и смотрела, как мимо проплывают дачные участки, лесопосадки, поля. На душе было пусто и одновременно легко, как после долгой болезни, когда наконец отпускает температура.
Она приехала в город, зашла в пустую квартиру и села на кухне. Чайник вскипел, она заварила чай, но пить не стала. Просто сидела и смотрела в стену.
Глава вторая. Разговор с дочерью
Маша приехала через час. Она была взволнована, сбивчиво дышала, скинула куртку у порога и села напротив матери.
— Мам, рассказывай, — сказала она. — Что случилось?
Таня начала говорить. Спокойно, ровно, как на допросе. Она рассказала о деньгах, о том, что Иван не работает уже почти год, о том, как он потратил её премию на банкет для родственников, о том, что она устала и больше не может.
Маша слушала, не перебивая. Потом сказала:
— Я знала.
— Что? — Таня удивилась. — Ты знала?
— Не всё, — покачала головой Маша. — Но я видела, что у папы нет денег. Он просил у меня взаймы пару раз. Говорил, что нужно на дачу, на ремонт. Я давала. Думала, он отдаст. А он не отдал. Я не хотела тебе говорить, чтобы ты не переживала.
Таня почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Он у тебя просил? А у Кирилла?
— У Кирилла тоже. Я не знаю, дал ли он. Но папа говорил, что у него проблемы с деньгами. Что ты не даёшь ему на карманные расходы.
— На карманные расходы? — переспросила Таня. — Я даю ему на карманные расходы. Я каждый месяц кладу на его карту пять тысяч. На что ему ещё?
Маша пожала плечами.
— Наверное, на подарки. На эти банкеты.
Таня закрыла лицо руками. Она не плакала. Она просто сидела и дышала глубоко, пытаясь успокоиться.
— Мам, — сказала Маша, — что ты собираешься делать?
— Я не знаю, — честно ответила Таня. — Я не хочу с ним жить. Но я не знаю, как это сделать. Двадцать два года — это не шутка.
— Ты можешь пожить у меня, — предложила Маша. — У нас есть свободная комната. Поживёшь, отдохнёшь, подумаешь.
Таня подняла голову.
— А твой муж не будет против?
— Он поймёт. Он хороший.
Таня кивнула.
— Хорошо. Я подумаю.
Глава третья. Звонок от свекрови
Вечером зазвонил телефон. На экране высветился номер Зинаиды Петровны.
Таня взяла трубку.
— Танечка, здравствуй, — голос свекрови был мягким, но напряжённым. — Я звоню, чтобы сказать… я не знала.
— Что вы не знали, Зинаида Петровна?
— Я не знала, что Ваня не работает. Он говорил, что всё нормально. Что у него временные трудности. Я думала, вы справляетесь вместе.
— Мы справлялись, — сказала Таня. — Я справлялась. Одна.
— Танечка, я прошу прощения за него. И за себя. Я должна была заметить. Я же мать, я должна была понять.
— Вы не виноваты, — сказала Таня. — Это не ваша вина. Это его выбор.
— Ты вернёшься к нему?
Таня помолчала.
— Я не знаю. Я должна подумать.
— Хорошо, — вздохнула свекровь. — Я буду молиться за вас. И за него. Он дурак, но он мой сын.
— Я знаю, — сказала Таня. — Я тоже его люблю. Но любовь не значит, что я должна терпеть.
Они попрощались. Таня положила трубку и долго сидела, глядя в пустоту.
Глава четвёртая. Приезд Ивана
Через два дня Иван появился у неё на пороге. Он был бледный, небритый, в той же рубашке, что и в субботу. Вид у него был такой, будто он не спал и не ел все эти дни.
— Можно? — спросил он.
Таня посторонилась, пропуская его. Он прошёл на кухню, сел за стол и уставился в столешницу.
— Я ушёл оттуда, — сказал он. — От дачи. Я всё отменил. Гости разъехались.
— И что дальше? — спросила она.
— Я не знаю, — он поднял на неё глаза. — Я не знаю, что делать. Я всё испортил. Я понимаю, что я дурак.
— Ты не дурак, Иван, — сказала она. — Ты просто ленивый и не хочешь ничего менять. Тебе было удобно. Ты привык, что я всё решаю.
— Я хочу измениться.
— Ты говорил это уже сто раз. И ничего не менялось.
Он сжал кулаки.
— Я найду работу. Я пойду на любую. Хоть грузчиком, хоть дворником. Только дай мне шанс.
Таня долго смотрела на него. Потом сказала:
— Я дам тебе шанс. Но на моих условиях.
— На каких?
— Первое: ты ищешь работу. Не говоришь, что ищешь, а реально ищешь. Второе: ты больше не трогаешь мои деньги. У тебя будет своя карта, я буду класть тебе на неё только на обязательные расходы. Третье: мы идём к семейному консультанту. Не психологу, нет, просто поговорить с человеком, который поможет нам договориться.
Иван поморщился.
— К консультанту? Это же… как к психологу?
— Если ты хочешь сохранить семью, ты сделаешь это. Иначе, извини, я ухожу. Я уже ушла, если честно. Сейчас я просто даю тебе последний шанс.
Иван молчал. Потом кивнул.
— Хорошо. Я согласен.
Таня выдохнула.
— Тогда иди. Завтра начинаешь искать работу. А через неделю мы идём к консультанту.
Он встал, пошёл к выходу, но у дверей остановился.
— Таня, я правда тебя люблю. Я просто… забыл, как это важно.
— Ты не забыл, Иван. Ты просто перестал стараться.
Он вышел. Таня осталась одна.
Глава пятая. Поиск работы
Иван начал искать работу. Сначала он ходил по объявлениям, потом звонил друзьям, потом нашёл объявление о вакансии водителя на складе. Пришёл, показал права, его взяли.
— Таня, я нашёл работу! — позвонил он ей через три дня.
— Молодец, — сказала она. — И что за работа?
— Водитель на складе. Сменный график. Платят не очень, но стабильно.
— Это хорошо. Ты будешь работать. А я буду ждать.
Она не вернулась к нему сразу. Она пожила у Маши неделю, потом ещё неделю. Иван звонил каждый день, рассказывал о работе, о новых коллегах, о том, как он устаёт, но ему нравится.
Она приезжала домой раз в несколько дней — проверить, не заросло ли всё пылью. В квартире было чисто, Иван убирался, стирал, даже готовил — что было для него совершенно несвойственно.
Однажды она пришла и увидела на столе горячий ужин. Иван стоял у плиты и помешивал суп.
— Ты готовишь? — удивилась она.
— Учусь, — сказал он. — Садись, попробуй.
Она села, попробовала суп. Он был съедобным. Даже вкусным.
— Молодец, — сказала она.
— Я хочу, чтобы ты вернулась, — сказал он. — Я хочу, чтобы мы попробовали начать заново.
Она посмотрела на него.
— Я подумаю.
Глава шестая. Консультант
Через неделю они пошли к консультанту. Это был пожилой мужчина, спокойный и доброжелательный. Он задавал вопросы, слушал, кивал. Иван говорил больше Тани, но Таня не перебивала.
Когда они вышли, Иван сказал:
— Это было странно. Но как-то… легче.
— Да, — согласилась Таня. — Теперь надо применять это в жизни.
Они шли по улице. Закат был розовым, красивым. Иван взял её за руку.
— Таня, я хочу, чтобы мы были вместе. Я буду стараться. Я обещаю.
Она сжала его руку.
— Я тоже хочу. Но я больше не буду терпеть. Если что-то пойдёт не так, я уйду окончательно.
— Я понимаю.
Глава седьмая. Возвращение
Таня вернулась домой через месяц. Иван водил машину, работал, помогал по дому. Они больше не ссорились. Он перестал тратить деньги без спроса. Она перестала контролировать каждый его шаг.
Однажды вечером они сидели на кухне и пили чай.
— Знаешь, — сказал Иван, — я стал другим. Я понял, как много ты делала. Я не ценил тебя.
— Теперь ценишь?
— Теперь ценю.
Она улыбнулась.
— Хорошо. Давай жить дальше.
Они сидели и смотрели в окно. Начинался новый день.
Эпилог
Прошло два года. Иван работал на той же работе, но его повысили. Он стал заведующим складом. Таня по-прежнему работала бухгалтером, но уже не так интенсивно.
Дети приезжали часто. Кирилл с женой, Маша с мужем. На даче снова были гирлянды, но теперь их вешал сам Иван, и они отмечали дни рождения без лишней помпезности.
Таня стояла у калитки и смотрела на участок. Всё было как раньше, но по-новому. Иван подошёл и обнял её.
— Ты чего задумалась? — спросил он.
— Вспоминаю тот день, — сказала она. — Как я стояла здесь и думала, что всё кончено.
— А теперь?
— Теперь… теперь всё хорошо.
Он поцеловал её в макушку.
— Пойдём к столу. Гости ждут.
Она улыбнулась и пошла с ним. Солнце уже клонилось к закату. Где-то пели птицы.
И было хорошо.
