В прихожей пахло мокрой шерстью и картошкой. Таня стянула с головы платок, встряхнула — по полурассыпались капли дождя. В коридоре на гвозде висели три пальто: мамино, папино и её, короткое, с облезлымкаракулем. Она потрогала мех пальцами — тот уже не пружинил, как раньше.
Из кухни доносился голос мамы:
— Опять промокла вся. Где ты ходишь?
Таня не ответила. Прошла в комнату, села на край кровати, где на покрывале ещё лежала стопка выглаженногобелья. Пахло утюгом и крахмалом.
Через минуту в дверях появилась мама. В руке — полотенце.
— Ну-ка, давай голову вытирай. И не сиди на чистом.
Таня молча протянула полотенце, уткнулась в него лицом.
Мама вздохнула так, что скрипнула половица.
— Опять к ансамблю бегала?
— Не бегала. Просто… мимо шла.
— Мимо, — повторила мама, будто это слово было горьким. — Таня, ты уже не маленькая. Люди говорят.
Таня подняла глаза.
— Кто говорит?
— Да все. На остановке тётя Клава видела, как ты с ним стояла. У клуба.
— Мы не стояли. Мы… репетировали.
— В девять вечера?
В комнате стало тихо. Только часы тикали на стене, громко, как будто торопились куда-то.
Мама села на стул напротив, поправила фартук.
— Он взрослый человек. У него семья. Ты понимаешь это?
Таня сжала пальцы в кулаки под коленями.
— Я понимаю.
— Тогда зачем?
Таня хотела сказать: «Потому что он слушает, когда я пою». Хотела сказать: «Он не говорит: “Не высовывайся”».Но вместо этого только пожала плечами.
— Просто… мне нравится петь.
Мама посмотрела на неё долго, будто пыталась разглядеть что-то новое, незнакомое. Потом встала, взяла бельё скровати.
— Ладно. Иди сушись. И чтобы больше никаких «мимо».
Глава 2. Клуб железнодорожников. Репетиция
В клубе пахло пылью, лаком и старым деревом. На сцене стоял расшатанный рояль, крышка приоткрыта,клавиши местами пожелтели. Владимир сидел на табурете, постукивал пальцем по крышке.
— Ты сегодня рассеянная, — сказал он, не глядя на Таню. — Где голова?
— Дома… дела.
Он наконец поднял глаза.
— Дела. Понятно.
Таня стояла у края сцены, теребила край кофты.
— Прости. Я сейчас соберусь.
Владимир откинулся назад, вздохнул.
— Таня, я не хочу тебя гонять. Но у нас через две недели смотр. Если не соберёмся — нас снимут.
Она кивнула.
— Соберёмся.
Он помолчал, потом кивнул на рояль.
— Давай с начала. «Подмосковные вечера». Медленно.
Таня вышла вперёд, встала у микрофона. Тот был тяжёлый, на толстой стойке, с сеткой, покрытой тонким слоемпыли. Она сдула её, неловко, будто извиняясь перед микрофоном.
Владимир начал играть. Первые аккорды прозвучали глухо, как будто рояль тоже не хотел работать. Но потом звуквыровнялся.
Таня запела. Голос сначала дрожал, потом стал крепче. Она закрыла глаза, чтобы не видеть ни Владимира, ни зал,ни пустые ряды стульев. Только музыку.
Когда закончила, открыла глаза. Владимир смотрел на неё, не улыбаясь, но и не хмурясь.
— Лучше, — сказал он. — Но всё равно… где-то ты не здесь.
Таня опустила взгляд.
— Я здесь.
Он встал, обошёл рояль, подошёл ближе.
— Слушай, — тихо сказал он. — Если дома тяжело — скажи. Может, помогу чем.
Таня покачала головой.
— Не надо.
Он постоял ещё секунду, потом вернулся к роялю.
— Ладно. Ещё раз. С середины.
Глава 3. Разговор у подъезда
Дождь кончился, но воздух был сырой, тяжёлый. Таня стояла у подъезда, куталась в пальто. Рядом,прислонившись к стене, стоял Игорь — парень из её класса, который вечно что-то придумывал и смеялся надвсем подряд.
— Чего стоишь? — спросил он. — Ждёшь кого?
— Никого. Просто… не хочу домой.
Игорь хмыкнул.
— А, понятно. Опять родители?
Таня пожала плечами.
— Да так.
— Знаешь, — сказал Игорь, — ты зря всё это. Ну, ансамбль. Тебе бы в хор, в музыкальную школу. А там… ну,взрослый мужик. Люди болтают.
Таня резко повернулась к нему.
— Что болтают?
— Да ничего. Просто… странно это.
— Странно? — голос у Тани стал жёстче, чем она хотела. — А что не странно? Что я по утрам картошку чищу?Что мама на меня смотрит, будто я уже всё испортила?
Игорь отступил на полшага, поднял руки.
— Эй, не кипятись. Я просто… хотел как лучше.
Таня отвернулась.
— Не надо мне «как лучше».
Повисла тишина. Где-то наверху хлопнула форточка. По стеклу стекла последняя капля дождя.
Игорь потоптался, потом достал из кармана пачку «Примы», вытащил сигарету, но не закурил.
— Ладно, — пробормотал он. — Я пойду. Если… ну, если надо будет просто постоять, не заходя домой — зови.
Таня не ответила. Он постоял ещё немного, потом ушёл, шаркая ногами по мокрому асфальту.
Глава 4. Дома. Тихий скандал
Папа сидел за столом, читал газету. На тарелке перед ним остывала котлета и горка пюре. Мама стояла ураковины, тёрла кастрюлю с таким усилием, будто хотела стереть её в порошок.
Таня прошла на кухню, села на табурет.
— Мам, можно я завтра после школы сразу в клуб? У нас репетиция.
Мама не обернулась.
— Нет.
— Почему?
— Потому что хватит. Ты и так каждый день там.
Папа сложил газету, посмотрел на Таню поверх очков.
— Татьяна, послушай. Мы не против, чтобы ты пела. Но этот ансамбль… там взрослые люди. Тебе нужно думатьо будущем. О профессии.
— Я и думаю! — голос у Тани сорвался. — Я хочу петь!
Мама резко обернулась, кастрюля звякнула о раковину.
— Хочешь петь — пой в школьном хоре! А не с женатым мужчиной!
Таня вскочила, стул заскрипел и чуть не упал.
— Он не… он не такой! Он просто учит меня!
Папа встал, положил газету на стол.
— Сядь, — спокойно, но твёрдо сказал он. — И послушай.
Таня замерла. В комнате стало тихо, только тикали часы.
— Мы тебя любим, — продолжил папа. — И не хотим, чтобы ты… чтобы тебя неправильно поняли. В нашемгороде слухи живут дольше людей.
Таня села, но пальцы её всё ещё сжимались и разжимались, будто она пыталась удержать что-то, что ускользало.
Мама подошла, села рядом, положила руку на плечо Тани. Рука была тяжёлой, тёплой.
— Доченька, — тихо сказала она. — Мы просто боимся за тебя.
Таня кивнула, не поднимая глаз.
— Хорошо, — прошептала она. — Я… подумаю.
Но в голове у неё звучало: «Я не могу не петь».
Глава 5. Решение
На следующий день после уроков Таня не пошла домой. Она шла по улице, мимо магазинов, мимо булочной, гдепахло свежим хлебом, мимо аптеки с зелёным крестом. Ноги сами привели её к клубу.
Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился звук рояля — кто-то играл гамму, медленно, с ошибками.
Таня остановилась у порога, постояла, прислушиваясь. Потом толкнула дверь.
В зале было пусто, только у рояля сидел мальчик лет двенадцати, старательно нажимал клавиши.
— Привет, — сказала Таня. — Ты новенький?
Мальчик кивнул, не оборачиваясь.
— Ага. Меня в ансамбль взяли. Говорят, буду на ударных.
Таня улыбнулась, сама не зная почему.
— Здорово. А рояль пока потренируй. Без ритма никак.
Мальчик наконец посмотрел на неё.
— А ты кто?
— Я… — Таня запнулась. — Я пою. Иногда.
Он кивнул, будто это было самое обычное дело на свете.
— Круто. А можно ты споёшь, а я сыграю?
Таня посмотрела на рояль, на мальчика, на пустой зал. И вдруг почувствовала, как внутри что-то расслабилось.
— Можно, — сказала она. — Только давай что-нибудь простое. «Катюшу», например.
Они играли и пели. Сначала неуклюже, потом лучше. Мальчик сбивался, смеялся, Таня подсказывала. В какой-томомент она забыла, что дома её ждут упрёки, забыла про слухи и про то, что «так не делают». Она просто пела.
Когда закончили, в дверях стоял Владимир. Он стоял тихо, слушал, не мешая.
Когда Таня заметила его, она замерла, будто её поймали за чем-то запрещённым.
— Хорошо, — сказал он, когда они закончили. — Очень хорошо.
Мальчик покраснел от гордости.
— Это она меня научила! — выпалил он.
Владимир улыбнулся, чуть-чуть, едва заметно.
— Вижу. Значит, будешь у нас репетитором по вокалу.
Таня покачала головой.
— Я не…
— Будешь, — перебил он мягко. — Нам такие нужны.
И в этот момент Таня поняла: она не сможет отказаться. Не от пения. Не от этого зала. Не от того чувства, когдаголос летит вперёд, а всё остальное остаётся позади.
Глава 6. Разговор на лестнице
Вечером, когда Таня возвращалась домой, у подъезда её ждала мама. Стояла, кутаясь в шаль, смотрела в сторону,будто не замечая дочь.
— Мам? — тихо позвала Таня.
Мама повернулась. Лицо у неё было усталое.
— Где ты была?
— В клубе. Мы… репетировали с новеньким.
Мама помолчала.
— С Владимиром?
— Нет, — быстро сказала Таня. — С мальчиком. Он на ударных будет.
Мама кивнула, будто проверяла что-то в себе.
— Понятно.
Таня подошла ближе, остановилась в шаге от мамы.
— Мам, я не делаю ничего плохого.
Мама посмотрела на неё долгим взглядом.
— Я знаю, — тихо сказала она. — Просто… мне страшно.
Таня не знала, что на это ответить. Она хотела обнять маму, но боялась, что та отстранится. Вместо этого онапросто стояла и смотрела.
— Пойдём домой, — сказала мама. — Уже холодно.
Они поднялись по лестнице, тихо, без слов. На третьем этаже лампочка перегорела, и они шли в полутьме,осторожно, нащупывая ступеньки.
У двери мама достала ключ, вставила в замок, повернула. Щёлчок прозвучал громко, как выстрел.
Глава 7. Смотр. День «Х»
В день смотра клуб был переполнен. В зале сидели члены жюри, представители горкома, соседи, знакомые. Насцене — ансамбль. Таня стояла в первом ряду, рядом с Владимиром. Пальцы у неё дрожали, и она прятала их вскладках платья.
Владимир наклонился к ней, тихо сказал:
— Дыши. Всё будет хорошо.
Таня кивнула, хотя не верила в это.
Ведущий объявил их номер. Свет софитов ударил в глаза, стало жарко. Таня слышала, как стучит её сердце —громко, будто кто-то бил в барабан прямо у неё в груди.
Они начали. Сначала музыка — Владимир уверенно вёл партию. Потом Таня запела. Первые слова дались тяжело,голос будто застрял в горле. Но потом он прорвался, стал чистым, сильным.
Зал затих. Даже кто-то в задних рядах перестал шуршать бумажкой.
Когда они закончили, на секунду повисла тишина. Потом зал взорвался аплодисментами. Кто-то кричал «Браво!»,кто-то хлопал так, что ладони, наверное, горели.
Владимир посмотрел на Таню и улыбнулся. Впервые — широко, без сдержанности.
— Молодец, — сказал он.
Таня почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она быстро моргнула, чтобы не дать им пролиться.
Жюри переглянулось, что-то записало. Председатель встал, кашлянул.
— Спасибо, товарищи. Очень достойно. Но есть замечания по репертуару. Хотелось бы больше… патриотичного.
Кто-то из ансамбля тихо фыркнул. Владимир сжал губы, но ничего не сказал.
Председатель посмотрел на Таню, будто только сейчас её заметил.
— Девушка, вы очень талантливы. Но подумайте о репертуаре. Нам нужны песни о труде, о Родине.
Таня кивнула, хотя внутри у неё всё сжалось. Ей не хотелось петь о труде. Ей хотелось петь о том, как сердцебьётся в груди, о том, как страшно и радостно одновременно стоять на сцене под светом софитов.
Глава 8. После смотра
После выступления все толпились в коридоре, обсуждали, спорили, смеялись. Таня отошла в сторону, стояла уокна, смотрела на двор. Там дети гоняли мяч по лужам, не замечая, что уже темнеет.
К ней подошёл Владимир. В руках у него была папка с нотами.
— Ты молодец, — снова сказал он. — Правда.
Таня пожала плечами.
— Они хотят другой репертуар.
— Да, — согласился он. — Хотят. Но это не значит, что мы должны забыть всё, что умеем.
Таня повернулась к нему.
— А что делать?
Он посмотрел на неё, будто хотел что-то сказать, но не решался. Потом просто пожал плечами.
— Будем искать. Песни, которые можно петь и им, и себе.
Таня кивнула. Ей хотелось верить, что это возможно.
Мимо пробежал мальчик-ударник, махнул рукой.
— Таня! Мы будем репетировать?
— Конечно, — улыбнулась она. — Завтра после школы.
Мальчик радостно кивнул и умчался дальше.
Владимир посмотрел ему вслед, потом снова на Таню.
— Знаешь, — тихо сказал он, — ты ему нужна. И ансамблю нужна. Даже если не все это понимают.
Таня опустила глаза, чтобы он не увидел, как ей приятно это слышать.
— Спасибо, — прошептала она.
Он хотел ещё что-то добавить, но тут к ним подошла женщина из горкома — строгая, в тёмном костюме, с папкойпод мышкой.
— Владимир Петрович, можно вас на минуту? Есть пара вопросов по плану работы коллектива.
Владимир кивнул, бросил на Таню короткий взгляд.
— Сейчас.
Женщина не смотрела на Таню. Для неё Таня была просто частью фона — молодой, шумной, не очень важной.
Когда они отошли, Таня снова осталась одна. Она смотрела, как они разговаривают, как женщина энергичножестикулирует, как Владимир кивает, иногда вставляет короткие фразы.
Ей вдруг стало холодно. Не от ветра, а от чего-то другого — от ощущения, что есть мир, который решает за неё,что ей петь, где стоять, с кем разговаривать.
Она повернулась и пошла к выходу. Никто не заметил, как она ушла.
Глава 9. Письмо
Дома было тихо. Родители уже спали. Таня села за стол, достала лист бумаги, ручку. Посмотрела на чистый лист,будто он мог подсказать, что писать.
