За завтраком моя четырёхлетняя дочь без всякого злого умысла села за стол моей племянницы и начала есть, даже не понимая, что сделала что-то не так.
**Часть 2**
Ирина взяла мой телефон и прочитала сообщение. Её лицо осталось профессионально-спокойным, но я заметила, как на мгновение сжались её пальцы. Она перечитала сообщение дважды, потом подняла глаза на меня.
— Вы разрешите мне сохранить это как доказательство?
— Да, — ответила я. — И я хочу, чтобы вы знали: я не вернусь в тот дом, пока не получу ответы.
Она кивнула и записала что-то в планшет.
— Я должна спросить вас ещё кое-что. Вы когда-нибудь замечали, чтобы ваша сестра проявляла агрессию по отношению к вашей дочери раньше?
Я задумалась. Наталия всегда была вспыльчивой, но я считала, что это просто характер. Однако теперь, когда я перебирала в памяти прошлые встречи, я вспомнила, как она однажды оттолкнула Марийку, когда та случайно задела её сумку. Как она повысила голос на неё, когда девочка спросила, почему у Софии больше игрушек.
— Были моменты, — сказала я. — Но я списывала их на усталость.
— Это не усталость, — тихо сказала Ирина. — Это модель поведения.
Она попросила меня описать всё, что я помнила о том утре. Каждую деталь. Я рассказала о сиропе, о том, как поднималась наверх, о звуке грохота и о том, как я нашла Марийку на полу.
В палату вошёл врач и сказал, что Марийка пришла в себя. Я бросилась к ней. Она смотрела на меня мутными глазами и прошептала:
— Мамочка, она ударила меня.
— Кто, доченька?
— Тётя Наташа.
Я сжала её ручку и поцеловала в лоб. Ирина записала и это.
Через час ко мне пришли родители. Мама выглядела растерянной, но в глазах отца я видела то, чего никогда не замечала раньше — холодную расчётливость.
— Олена, мы должны поговорить, — сказал он. — Семья должна держаться вместе.
— Семья? — переспросила я. — Ты слышал, что сказала Марийка? Она сказала, что её ударила Наталия.
— Дети часто путают, — ответила мама.
— Она не путает. Она знает, кто её ударил.
Отец шагнул ко мне, и его голос стал тише.
— Послушай меня. Если ты подашь заявление, Наталия может сесть. Она потеряет работу, её семья разрушится. Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы моя дочь была в безопасности. А она не будет в безопасности, пока Наталия рядом.
Мама заплакала, но я не поддалась.
— Ты защищаешь её, — сказала я. — Ты всегда защищаешь её. Даже сейчас, когда она ударила четырёхлетнего ребёнка.
— Она ударила её сковородой? — спросила мама. — Ты уверена?
— Я уверена в том, что моя дочь лежит в больнице. И я уверена, что ты знала о том, что Наталия собирается что-то сделать. Ты прислала мне сообщение.
Мама побледнела.
— Я просто хотела, чтобы ты была осторожна.
— Ты хотела, чтобы я не вмешивалась.
В этот момент в дверь постучали. Вошла Ирина с полицейским. Она показала им сообщение и мои показания. Они начали оформлять заявление.
Отец попытался остановить меня, но я не слушала.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал он.
— Я понимаю. Я защищаю свою дочь.
Когда полицейские ушли, я села возле Марийки и взяла её за руку. Она уже спала, но даже во сне её лицо было напряжённым.
Я вспомнила, как она смеялась утром, как пила сок и как она просто хотела быть рядом с Софией. Она не знала, что за это можно получить удар.
Я достала телефон и начала записывать свои мысли. Мне нужно было сохранить каждую деталь, потому что я не знала, кому ещё можно доверять.
Мой телефон завибрировал. Это была Наталия.
— Олена, я хочу извиниться. Я не хотела…
— Ты ударила моего ребёнка, — сказала я. — Не звони мне больше.
Я отключилась.
Я посмотрела на Марийку и поняла, что мы не вернёмся в тот дом. Никогда. И я сделаю всё, чтобы Наталия ответила за то, что сделала.
—
**Продолжение читайте на следующей странице. **
