Отец бросил семью ради другой женщины, когда дочери было всего четыре года

Отец ушёл из семьи к другой женщине, когда его дочке Насте исполнилось четыре года. Это случилось сразу после Нового года; на прощание он бросил дочери «прости» и захлопнул дверь. Мать восприняла это спокойно, будто так и должно было быть. В её роду ни у кого из женщин не складывался долгий брак. Но через несколько недель, ночью, она приняла все таблетки диазепама и парацетамола, что были в доме, и уснула навсегда.

Утром Настя долго трясла мать, кричала, но та не просыпалась. Потом девочка нашла в холодильнике что-то на завтрак и снова попыталась разбудить маму. В конце концов, устав, она уснула рядом, обняв её.

Январские дни коротки, и когда Настя открыла глаза, уже смеркалось. Она проснулась от холода, натянула на себя одеяло, прижалась к матери, но от этого стало ещё холоднее. Тогда девочка поняла: ледяной холод шёл от неё. По щекам Насти потекли горячие слёзы.

Вдруг в прихожей хлопнула дверь. Настя бросилась туда это была тётя Оля, младшая сестра матери.
Настенька, ты здесь! Где мама? Я весь день звоню, почему она не берёт трубку?

Девочка вцепилась в Олин пуховик и потащила её за собой. Она смотрела широкими, полными слёз глазами, тыкала пальцем в сторону комнаты, кричала. Но звука не было: рот открывался, лицо искажалось от боли, слёзы и сопли текли, но голос не звучал.

У Оли не было детей, и муж ушёл от неё после пяти лет брака. Поэтому она любила племянницу как родную, почти как дочь. Когда случилось горе, Оля оформила опекунство, и Настя осталась с ней. Тётя окружила девочку заботой, но за три года ни врачи, ни терапия не вернули Насте голос.

В ту зиму мороз ударил на Крещение, и выпал настоящий, хрустящий снег. Настя с подругами целый день катались на санках в Парке Горького, слепили целое семейство снеговиков, валялись в сугробах и делали «ангелов».

Пора домой. Вся одежда в снегу, варежки ледышки. Зайдём в магазин за молоком и гречкой, торопила Оля.

Люди входили и выходили, двери хлопали, а у входа в магазин сидел рыжий кот. Он смотрел важно, прищурив глаза, будто ему ничего не нужно, лишь передние лапы подрагивали от холода. Настя присела рядом и помахала тёте, чтобы та шла без неё.

Ладно, я быстро, но никуда не уходи!

Девочка погладила кота, тот выгнул спину от удовольствия и заурчал. Настя обняла его, прижалась щекой к шерсти. Вдруг по её лицу потекли слёзы, и кот начал их слизывать, фыркая, но не отстраняясь.

Фу, что ты делаешь? Он же уличный, грязный!

Оля схватила Настю за руку и потащила к машине. Девочка вырывалась, но тётя усадила её на заднее сиденье и села за руль.

Кот подошёл к машине, смотрел на Настю и мяукал.

Нельзя, он теперь мой, а мы его бросаем, шептала Настя, размазывая слёзы по стеклу.

Ты заговорила? Повтори, повтори ещё раз! дрожащим голосом попросила Оля.

Мы не можем его оставить! Он умрёт без меня! крикнула племянница прямо в лицо.

Тётя выскочила из машины, схватила кота и села с ним рядом. Испуганный рыжик впился когтями в её куртку, но, увидев Настю, прыгнул к ней на колени и замер.

Хочешь кота? Так бы и сказала, я бы тебе давно одного нашла, улыбалась Оля, счастливая.

В тот день я понял: иногда самое тёплое это то, что согревает не только тело, но и душу.