Пятница подкралась незаметно. Я проснулась от того, что телефон вибрировал на тумбочке, как пойманная рыба. На экране — сообщение от Марины: «Транш ушёл. Деньги на его счёте. Всё зафиксировано».
Я села на кровати, провела ладонью по лицу. Пальцы дрожали, но не от страха — от этой странной, колючей усталости, когда знаешь, что сейчас начнётся самое неприятное.
На кухне пахло подгоревшим тостом. Я пожарила себе ещё один, намазала тонким слоем масла, откусила. Вкус был пресный, будто я жевала картон. В голове крутилось: «Сегодня всё закончится. Или только начнётся».
В прихожей я долго возилась с замком. Ключ не хотел поворачиваться, будто сопротивлялся. Наконец щёлкнуло. Я вышла на лестничную клетку и нос к носу столкнулась с соседкой снизу, тётей Любой.
— Ритка, ты куда в такую рань? — она держала в руках пакет с мусором и смотрела на меня с привычной тревогой, будто я каждый день собиралась на войну. — Опять к ним?
Я пожала плечами, не зная, что ответить. Тётя Люба вздохнула, покачала головой:
— Ты только не дерись там, ладно? У меня от этих ваших криков голова болит.
Я кивнула, хотя обе знали — криков не избежать.
Глава 3. Дверь, которая не хочет открываться
У своей двери я замерла. Изнутри доносился приглушённый голос Снежаны, потом — смех Влада. Такой знакомый, вальяжный, будто ему всё нипочём.
Я постучала. Не громко, но твёрдо.
Тишина. Потом — шарканье, звяканье цепочки. Дверь приоткрылась на ширину цепочки. В щёлку выглянула Снежана. Глаза у неё были красные, будто плакала. Или не выспалась.
— Чего надо? — голос у неё был хриплый. — Мы ещё не готовы.
— Открывай. Мне нужно кое-что забрать.
Снежана покосилась через плечо, словно спрашивая разрешения у кого-то невидимого. Потом вздохнула и сняла цепочку.
Влад сидел на кухне. На столе — тарелка с недоеденной яичницей, рядом — пустая банка из-под кофе. Он поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на настороженность. Но тут же ухмыльнулся:
— О, хозяйка пожаловала. Чего на этот раз?
Я прошла мимо него, не глядя, и направилась к шкафу в коридоре. Открыла дверцу, вытащила коробку с документами. Пальцы скользили по картонным краям.
— Ты что делаешь? — Снежана шагнула ко мне, прижимая руку к животу. — Это наши вещи!
— Это мои вещи. И мои документы.
Влад встал, отодвинув стул с таким скрипом, что у меня зубы заныли. Подошёл ближе, но не вплотную. Остановился в шаге, скрестив руки на груди.
— Слушай, Рита, давай без драм, а? Мы тут живём, у нас права есть. Ты же юрист, должна понимать.
Я закрыла коробку, защелкнула крышку. Повернулась к нему.
— Я понимаю очень хорошо. Например, понимаю, что подделка подписи — это статья. А мошенничество с субсидией — другая статья. И обе они очень не любят, когда их игнорируют.
Улыбка сползла с его лица. Он нахмурился, будто пытался понять, шучу я или нет.
— Что ты несёшь? — голос у него стал тише, но резче. — Какая субсидия?
— Та самая, на сто двадцать тысяч. Которая сегодня упала тебе на карту. Поздравляю, кстати. Только вот договор, который ты подал, — фальшивый. И подпись на нём — не моя.
Снежана побледнела. Она схватилась за край стола, будто боялась упасть.
— Влад… — прошептала она. — Ты что, правда?..
Он не ответил. Только смотрел на меня, и в его взгляде теперь было не высокомерие, а что-то другое. Что-то, похожее на испуг.
Глава 4. Разговор, который никто не хотел начинать
Мы сели за стол. Не потому что хотели поговорить — просто стоять было невыносимо. Снежана опустилась на стул, прижав ладони к животу, будто пыталась успокоить ребёнка внутри. Влад остался стоять, но уже не так уверенно.
Я положила на стол папку с экспертизой. Синяя печать, аккуратные строчки, подпись специалиста.
— Вот. Почерковедческая экспертиза. Подпись не моя. Дальше — заявление в полицию. Плюс информация из Департамента. Всё есть.
Влад потянулся к папке, но я прижала её к себе.
— Не трогай.
Он отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Да ты что, Рита… Это же просто бумажки. Мы же семья.
— Семья не подделывает подписи.
Снежана всхлипнула. Не громко, почти беззвучно. Просто плечи дрогнули, и она уткнулась лицом в ладони.
— Мы не хотели… — пробормотала она сквозь пальцы. — Влад сказал, что так будет лучше… Что ты всё равно не против, просто гордая…
— Лучше для кого? — я старалась говорить спокойно, но голос всё равно срывался. — Для тебя? Для него? А для меня?
Влад сел. Наконец-то сел. Опустил голову, провёл рукой по волосам.
— Ладно, — выдохнул он. — Ладно. Я всё исправлю. Заберу заявление на субсидию. Скажу, что ошибся.
— Уже поздно. Деньги пришли. Это уже факт.
Он поднял на меня глаза. В них была усталость. Не притворная, а настоящая.
— Тогда что ты хочешь?
Я помолчала. Смотрела на него и думала: «А правда, что я хочу?» Не мести. Не унижения. Просто чтобы моя квартира снова стала моей. Чтобы я могла прийти домой и не бояться наткнуться на чужие кроссовки в прихожей.
— Хочу, чтобы вы съехали. Сегодня.
Снежана подняла голову. Глаза у неё были мокрые, но в них мелькнула злость.
— Сегодня? Да куда мы пойдём? У меня живот, мне тяжело…
— Я не прошу вас идти на вокзал. Но и оставаться здесь вы не имеете права.
Влад встал. Не резко, но твёрдо. Подошёл к окну, посмотрел вниз, на двор. Там дети катались на качелях, кто-то гулял с собакой. Обычная жизнь.
— У меня есть друг, — сказал он, не оборачиваясь. — Снимает двушку. Говорит, можно пожить пару недель, пока я что-то найду.
Снежана смотрела на него, будто не верила своим ушам.
— Правда? — прошептала она.
Он кивнул. Повернулся к ней, потом ко мне.
— Мы съедем. Сегодня. Только дай нам время собрать вещи.
Я посмотрела на часы. Стрелки ползли медленно, как будто не хотели приближать этот момент.
— Два часа, — сказала я. — Больше не могу.
Глава 5. Сбор вещей и тишина
Два часа растянулись на все четыре. Снежана ходила по квартире, собирала вещи в пакеты, иногда останавливалась, смотрела по сторонам, будто прощалась с каждым уголком.
— А этот плед я купила на рынке, помнишь? — она подняла старый вязаный плед, который когда-то лежал у меня на диване. — Ты ещё говорила, что он колючий.
Я не ответила. Просто стояла в дверях, наблюдая, как моя жизнь упаковывается в чёрные мусорные мешки.
Влад молча складывал коробки, не глядя на меня. Иногда он останавливался, потирал шею, будто она затекла. Один раз он уронил кружку — она не разбилась, только покатилась по полу. Он поднял её, поставил на место и пошёл дальше.
В прихожей Снежана остановилась у зеркала. Долго смотрела на своё отражение, трогала волосы, будто проверяя, всё ли на месте. Потом повернулась ко мне:
— Прости, Рит. Правда. Я не хотела, чтобы так вышло. Просто… мне было страшно. Одна, беременная, без денег…
Я сжала кулаки. Хотелось сказать что-то резкое. Хотелось крикнуть: «А мне не было страшно? Когда родители продали мой дом, а ты танцевала на свадьбе?» Но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнула.
— Иди собирайся. Время идёт.
Она опустила глаза и пошла дальше.
Когда последний мешок вынесли, квартира вдруг стала слишком большой. Слишком пустой. Я закрыла дверь за ними, услышала, как щёлкнул замок. И только тогда поняла, что дрожу.
Глава 6. После
Я стояла посреди прихожей и не знала, что делать дальше. Хотелось сесть и просто посидеть. Но на полу всё ещё валялись крошки, на тумбе — чужие ключи.
Я начала убирать. Медленно, методично. Складывала в пакет рекламные листовки, вытирала стол, убирала в шкаф чужие чашки. Каждая вещь напоминала о них. О том, как быстро чужое может занять твоё место.
Телефон снова завибрировал. Это была Марина.
— Ну что, как дела? — её голос звучал бодро, но в нём чувствовалась осторожность. — Они съехали?
— Да, — ответила я. — Только что.
Пауза. Короткая, но ощутимая.
— Ты как? — спросила она уже тише.
Я посмотрела вокруг. На пустую квартиру. На свои руки, покрытые мелкими царапинами от пакетов. На часы, которые всё ещё шли.
— Пока не знаю, — честно призналась я. — Но точно не так, как раньше.
Марина вздохнула.
— Если надо, я могу подъехать. Привезти пиццу, посидеть с тобой.
Я улыбнулась. Впервые за неделю.
— Спасибо. Но сегодня я хочу побыть одна.
Мы попрощались. Я положила телефон на стол и подошла к окну. На улице темнело. Двор опустел, только одинокий фонарь горел, отбрасывая жёлтый круг света на асфальт.
Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Наверное, это они. Снежана и Влад. Теперь у них другая жизнь. А у меня — моя.
Я закрыла шторы и пошла на кухню. Налила себе стакан воды. Сделала глоток. Вода была холодная, чистая. И впервые за долгое время — моя.
