Я посмотрела на настенные часы. Восемь вечера. До банкета оставалось меньше суток.

— Маргарита Васильевна, — спокойно ответила я. — Но ведь всё уже заказано и оплачено. Василий специально взял два выходных, чтобы собрать за столом всю вашу родню.

— Ой, ну что ты из-за куска мяса трагедию делаешь! — мгновенно выздоровевшим, звонким голосом парировала свекровь. Бывший товаровед советской закалки, она умела менять тональность быстрее, чем перекупщик — ценники. — Съедите сами. Завернете в контейнеры. Вася покушает. Всё, Олечка, мне нужно Жанне капли накапать.

В трубке раздались гудки. Я положила телефон на стол.

Как медицинская сестра с пятнадцатилетним стажем, я прекрасно знала: при настоящем гипертоническом кризе человек не использует в речи словосочетание «экзистенциальный кризис» и не дышит так ровно. Адреналин сужает сосуды, вызывает тахикардию и одышку. Маргарита Васильевна лгала с физиологическим комфортом абсолютно здорового человека, которому просто лень ехать на другой конец города к нелюбимой невестке.

На следующий день за огромным столом, уставленным закусками, сидели трое: я, мой муж Вася и моя тринадцатилетняя дочь от первого брака, Света. Светочка, худенькая отличница с огромными глазами, тихо жевала тарталетку с икрой, то и дело виновато поглядывая на меня. Вася, суровый мужчина, торгующий автозапчастями — тормозными колодками и сцеплениями, — мрачно кромсал ножом несчастного судака.

— Оль… ну ты это… не обижайся на них, — буркнул он, не поднимая глаз. — Мама старенькая, Жанка дурная.

— Я не обижаюсь, Васенька, — я улыбнулась, подкладывая дочери салат. — Ешьте. За всё уплачено.

И я действительно не скандалила. Зачем сотрясать воздух, если можно просто сделать выводы? Я наблюдала за ситуацией с легким исследовательским интересом. Родня мужа привыкла паразитировать на нашей семье, воспринимая мои ресурсы как должное, а меня — как досадное приложение к Васиному кошельку. Я промолчала. Но в голове уже начал вырисовываться очень четкий, математически выверенный план.

Прошло полгода. Приближался ноябрь, а вместе с ним — эпохальное событие: шестидесятипятилетие Маргариты Васильевны.

Подготовка началась за месяц. Свекровь звонила каждый день, красочно описывая, как в далеком восемьдесят шестом году она праздновала юбилей в ресторане «Прага», и как было бы славно повторить тот размах сейчас. Разумеется, за счет любимого сына Василия.

В один из вечеров они с Жанной заявились к нам на ужин — проводить рекогносцировку бюджета.

Жанна, женщина тридцати трех лет с дипломом заборостроительного института и амбициями Илона Маска, вальяжно ковыряла вилкой в моем фирменном жарком. Она нигде не работала уже лет пять, потому что, по ее словам, современный рынок труда не был готов к ее талантам.

— Мне тут звонили из одного холдинга, звали старшим менеджером, — презрительно скривила губы золовка. — Но я отказалась. Там оклад копеечный. Я мыслю масштабно, я стратег, понимаешь? Мне нужен простор для генерации идей, а не рутина.

Я отпила чай и посмотрела на нее поверх чашки.

— Стратеги, Жанна, обычно просчитывают свою жизнь хотя бы на шаг вперед, — ровным тоном заметила я. — А твоя стратегия пока ограничивается бесперебойным маршрутом от дивана до маминого холодильника.

Жанна поперхнулась куском мяса. Красные пятна возмущения мгновенно поползли по ее шее. Она попыталась что-то сказать, взмахнула рукой, задела солонку, и та с грохотом покатилась по столу, рассыпая белую пыль.

Она сидела с открытым ртом и вытаращенными глазами, словно рыба-капля, которую внезапно вытащили из привычного болота на сухой асфальт.

— Оля! Что ты себе позволяешь?! — взвизгнула Маргарита Васильевна, прижимая руки к пышной груди. — Жанна находится в поиске себя! А мы вообще-то пришли обсудить мой юбилей! Вася, ты обещал маме ресторан!

Вася втянул голову в плечи, готовясь к скандалу. Но тут в игру вступила я.

— Конечно, Маргарита Васильевна, — я улыбнулась самой лучезарной улыбкой, на которую была способна. — Василий всё оплатит. Более того, я лично займусь организацией. Выберите самое лучшее заведение. «Золотой фазан»? Прекрасно. Зовите всех своих подруг с овощебазы, всех родственников из Твери. Пусть это будет грандиозно. Я всё забронирую.

Свекровь недоверчиво прищурилась, но жадность победила подозрительность.

— Ну… хорошо. Я составлю список. Человек на тридцать.

В течение следующего месяца я была идеальной невесткой. Я согласовывала меню, обсуждала рассадку гостей и даже выбирала цвет салфеток. Я съездила в «Золотой фазан» и заключила договор на обслуживание.

Есть в ресторанном бизнесе одно простое правило: если банкет не предоплачен полностью, заведение берет лишь небольшой задаток за бронь столов, а основной счет выставляется по факту съеденного. Я внесла задаток — ровно пять тысяч рублей. В графе «Заказчик» я аккуратно вписала паспортные данные Маргариты Васильевны, которые знала наизусть после того, как оформляла ей путевку в санаторий.

Наступила долгожданная суббота. Банкет был назначен на пять часов вечера.

В половине четвертого Вася умчался на склад — я накануне позвонила его главному поставщику и шепнула, что Вася очень ждет ту самую дефицитную партию сцеплений именно в субботу днем. Муж, как истинный коммерсант, не мог упустить выгоду и поехал «на часок», намертво застряв в пробках на МКАДе.

В 16:15 я налила себе кофе, села в кресло, посмотрела на мирно читающую книгу Светочку и набрала номер свекрови.

— Да, Олечка! Мы уже выезжаем! — в трубке гремел жизнерадостный голос Маргариты Васильевны, перекрываемый уличным шумом и голосом водителя.

— Маргарита Васильевна, какое горе, — произнесла я с интонацией диктора, объявляющего о заморозках. — Мы не приедем.

В трубке повисла пауза.

— То есть… как это не приедете? Вася где?

— У Васи экстренные проблемы с поставками, он на складе без связи. А у меня… понимаете, Светочке срочно задали реферат по биологии, а у меня на фоне этого кортизол подскочил. Прямо скачет и скачет. Так что мы остаемся дома.

— Оля! Ты в своем уме?! — голос свекрови сорвался на ультразвук. — У меня тридцать гостей уже к ресторану подъезжают! Вы же обещали оплатить банкет! Как мы за столы сядем?!

— А в чем проблема? — я сделала маленький глоток кофе. — Бронь на ваше имя, столы накрыты. Задаток в пять тысяч я внесла, так что вас пустят. А дальше… ну, вы же бывший торговый работник, Маргарита Васильевна. Разберетесь. Закажете по меню, каждый оплатит свой счет. Или достанете свои сбережения, те самые, что вы на черный день копили. Считайте, что он настал.

— Да ты… да вы… да мы же пустые поехали! Мы думали, Вася всё закроет! Жанна вообще без копейки! Это позор перед людьми! — она задыхалась от ярости, понимая, что ловушка захлопнулась.

— Ну что вы из-за куска мяса трагедию делаете? — ласково вернула я ей ее же фразу полугодовой давности. — Не расстраивайтесь, а то давление подскочит. Хорошего вечера.

Я сбросила вызов и добавила номер свекрови в черный список. На сегодня, по крайней мере.

Через полчаса телефон разразился звонком от Василия. Он кричал, что мать бьется в истерике возле ресторана, потому что администратор требует подтвердить платежеспособность на сто тысяч рублей, прежде чем подавать горячее.

— Вася, — прервала я его крик ледяным тоном. — Полгода назад твоя мать плюнула мне в лицо в мой день рождения, оставив нас с оплаченным рестораном и испорченным праздником. Ты тогда проглотил это. Сегодня она получила ровно то же самое. Если ты сейчас сорвешься туда и оплатишь этот цирк — домой можешь не возвращаться. Вещи соберу к утру. Выбирай, кто твоя семья: паразиты, которым нужны только твои деньги, или мы со Светой.

Василий замолчал. В трубке было слышно только шуршание шин по асфальту. Он не был глупым мужиком, просто годами ехал по привычным рельсам сыновнего долга. Но сейчас рельсы закончились.

— Понял, — тихо сказал он. — Я еду домой. Купить торт?

— Купи, — улыбнулась я. — И икры захвати.

Маргарита Васильевна в тот вечер так и не накормила своих подруг. Под предлогом внезапного приступа мигрени она отменила банкет прямо в фойе «Золотого фазана», потеряв перед своей свитой лицо щедрой хозяйки. Жанне пришлось занимать деньги у таксиста на обратную дорогу.

С тех пор в нашей квартире воцарилась идеальная, благословенная тишина. Родня мужа больше не приходила к нам без приглашения и не требовала спонсорской помощи. А если у кого-то из них и случался экзистенциальный кризис, они переживали его на своей территории. За свой счет.