— Ой, а мы думали вы нас позовете, поэтому мясо не покупали,
— родня мужа явилась на запах шашлыка с пустыми руками и пятью детьми
Марина замерла с щипцами в руках. Аромат маринованной шеи, приправленной паприкой и розмарином, уже вовсю дразнил соседей через забор, но появление Лиды с целым табором за спиной перебило весь аппетит.
— Лида? — Марина медленно повернулась к калитке. — Вы как здесь? Мы же никого не ждали, решили просто вдвоем с Пашей посидеть, годовщину тихо отметить.
— Так вот и мы говорим: праздник! — Лида, жена Пашиного брата, бесцеремонно отодвинула Марину плечом и прошла во двор. — А раз праздник, значит, семья должна быть вместе. Дети, не бегайте по газону! Хотя ладно, бегайте, мы же в гостях.
Пятеро детей разного возраста, от трех до двенадцати лет, тут же рассыпались по ухоженному участку, как горох из дырявого мешка. Младший немедленно вписался лбом в садового гнома, а старший потянул руку к шампурам.
— Осторожно, обожжешься! — крикнула Марина, чувствуя, как внутри закипает что-то погорячее углей в мангале.
Из дома вышел Паша, вытирая руки полотенцем. Увидев брата Олега, нагруженного только складным стулом и упаковкой самых дешевых бумажных салфеток, он осекся.
— О, Пашка! С десятилетием вас! — Олег широко улыбнулся и протянул руку. — А мы мимо ехали, глядим — дымок. Лидка говорит: «Неужто они там одни мясо топчут? Не по-людски это».
— Мы всего два килограмма взяли, Олег, — глухо произнес Паша, глядя на Марину извиняющимся взглядом. — На двоих. Ну, на троих максимум, если бы мама зашла.
— Да брось ты, — Лида уже вовсю хозяйничала у стола, выставляя на скатерть пустые пластиковые контейнеры. — Сейчас помельче нарежем, овощами доберем. Марин, у тебя же есть огурчики-помидорчики? И хлеба побольше порежь. Мы специально обедать не стали, знали, что к вам заскочим.
Марина подошла к мужу и тихо, чтобы не слышала родня, прошипела:
— Паш, это не смешно. Я это мясо выбирала три часа, мариновала со вчерашнего вечера. Мы хотели посмотреть кино в тишине. Почему они всегда так делают?
— Марин, ну не выгонять же их… — Паша виновато почесал затылок. — Родня всё-таки. Видишь, дети уже настроились.
— Настроились на что? На наш ужин? — Марина почувствовала, как пальцы сжимают рукоятку щипцов. — Лида! — громко позвала она.
— Да, дорогая? — Лида уже открывала холодильник на летней веранде. — Ой, а что это за сыр такой пахучий? Бри? Фу, ну и гадость, как вы это едите. Дети такое не будут. О, колбаска! Это нам подойдет.
— Лида, — Марина подошла вплотную, — мы не планировали прием гостей. У нас ровно шесть шампуров. Это по полтора кусочка на ребенка, если мы с Пашей вообще есть не будем.
— Марин, ну не будь ты такой крохоборкой, — Лида обернулась, держа в руках палку дорогого сервелата. — Ты же знаешь, у нас сейчас трудные времена. Олегу на работе премию срезали, у малого зубы лезут, лекарства дорогущие… А тут вы — дом полная чаша, мясо на углях. Неужели тебе жалко для племянников кусочка?
— Мне не жалко «кусочка», Лида. Мне жалко своего вечера, который вы только что превратили в детский сад на выезде.
— Ой, началось! — Лида картинно всплеснула руками. — Опять эти твои городские замашки. «Личное пространство», «планы». В наше время всё проще было: есть еда — делись. Олег, иди сюда, Марина тут жадничает!
Олег подошел к мангалу, оценивающе глядя на мясо.
— Да ладно, Марин, чего ты. Мы ж свои. Паш, плесни-ка чего-нибудь холодненького, пока шашлык доходит. А то в горле пересохло, пока ехали.
Паша обреченно вздохнул и пошел за соком. Марина смотрела, как угли подергиваются серым пеплом. Ей хотелось просто вывалить всё это мясо в траву, лишь бы оно не досталось этим наглым, вечно «голодным» родственникам.
— Мам, я кушать хочу! — заныл младший, дергая Лиду за юбку. — Когда мясо?
— Сейчас, котик, сейчас тетя Марина нас покормит, — елейным голосом отозвалась Лида. — Она просто немножко расстроилась, что мы без предупреждения. Марин, ты не стой, мечи на стол, что там у тебя еще в холодильнике завалялось.
Марина медленно выдохнула. Она вспомнила все предыдущие разы: как они приехали на её день рождения с одной розой и съели весь торт, как «одолжили» газонокосилку и вернули её сломанной, как Олег просил у Паши денег «до зарплаты» и забывал об этом на следующий день.
— Знаешь, Лида, — Марина вдруг успокоилась. — Ты права. Семья — это главное.
Лида довольно закивала, победно глядя на Олега.
— Вот, я же говорила! Пашка, неси стаканы!
— Но раз мы семья, — продолжала Марина, — то должны помогать друг другу по-честному. Паша, дорогой, неси мясо обратно в дом.
— В смысле? — Олег замер с салфеткой в руках.
— В прямом. Шашлыка не будет.
— Как это не будет? — Лида округлила глаза. — Запах же на всю улицу! Дети ждут!
— А вот так. Мы подумали и решили, что есть мясо при вас, когда у вас «трудные времена» — это верх цинизма. Мы же не изверги. Поэтому мы это мясо уберем в морозилку до лучших времен.
— Ты что, серьезно? — Олег нахмурился. — Ты детей голодными оставишь?
— Почему голодными? — Марина лучезарно улыбнулась. — Лида, ты же привезла салфетки? Вот, очень кстати. А у меня в кладовке есть отличная пачка макарон. «Красная цена», кажется. Паша, неси кастрюлю на десять литров! Сварим макарошки, заправим их… э-э… ну, маслом, если оно осталось. Сытно, бюджетно, по-семейному.
В воздухе повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как шкварчит жир на одном из шампуров.
— Макароны? — скривилась Лида. — Мы макароны и дома поесть можем. Мы на шашлык рассчитывали.
— Так вы же мясо не покупали, сами сказали, — резонно заметила Марина. — А наше мясо — это наш ужин на завтра и послезавтра. Раз у Олега премию срезали, мы просто обязаны экономить вместе с вами. Паша, снимай шампуры.
Паша, который сначала опешил, вдруг уловил искорку в глазах жены. Он быстро подошел к мангалу.
— Да, Марин, ты права. Что-то я не подумал. Ребята, извините, закрутились. Сейчас макарон наварим, чаю попьем с сушками. У нас где-то были сушки прошлогодние, Лид, тебе понравятся — они твердые, для зубов полезно.
Олег и Лида переглянулись. Дети, почувствовав смену настроения взрослых, притихли.
— Ты это специально, да? — зло прошипела Лида, подходя к Марине. — Хочешь нас унизить?…
**Часть 1**
— Ты это специально, да? — зло прошипела Лида, подходя к Марине вплотную. — Хочешь нас унизить? Показать, какие мы нищие?
Марина не отступила. Она посмотрела Лиде прямо в глаза и сказала спокойно, почти мягко:
— Нет, Лида. Я хочу, чтобы вы поняли: так нельзя. Нельзя приезжать без приглашения, с пустыми руками, с пятью детьми, и ждать, что вас накормят ужином, который мы планировали для себя. Это не гостеприимство. Это наглость.
— Наглость? — Лида всплеснула руками. — Мы семья! Ты что, забыла? Олег — брат твоего мужа! Эти дети — его племянники! Ты обязана их кормить!
— Я никому ничего не обязана, — Марина выпрямилась. — Я не обязана кормить пятерых детей, которых не приглашала. Я не обязана отдавать свой ужин людям, которые даже не позвонили. И я не обязана выслушивать твои упрёки в собственном доме.
Олег шагнул вперёд, отодвигая жену.
— Марин, ну ты чего? Мы же не чужие. Мы думали, вы нас позовёте. Разве мы не семья?
— Семья, — согласилась Марина. — Но семья — это не только права. Это ещё и обязанности. Когда вы приезжаете в гости, вы привозите что-то с собой. Хотя бы продукты. Хотя бы предупреждаете. Хотя бы спрашиваете, удобно ли.
— Так мы же думали… — начал Олег.
— Вы не думали. Вы ехали мимо, увидели дым, и решили, что можно зайти на готовенькое. Это не «думали». Это «рассчитывали».
Паша стоял рядом с женой. Он молчал, но Марина чувствовала, как его плечо касается её плеча. Это было поддержкой. Молчаливой, но настоящей.
Лида тем временем достала телефон.
— Ну всё, хватит. Сейчас позвоню маме. Пусть она рассудит. Пусть скажет, права ли ты, когда выгоняешь голодных детей.
— Звони, — сказала Марина. — Только знай: я не выгоняю. Я предлагаю макароны. Это не выгон.
Лида уже набирала номер. Олег попытался её остановить:
— Лид, может, не надо?
— Надо! — отрезала она. — Пусть мать знает, как её сына тут принимают. Пусть знает, какая у неё невестка.
Она отошла в сторону и заговорила в трубку быстро и возбуждённо. Марина не слышала слов, но видела, как Лида размахивает руками, как тычет пальцем в сторону мангала, как качает головой.
Паша наклонился к Марине.
— Мамка сейчас приедет. Она живёт в двух кварталах. Лида ей всё расскажет в красках.
— Пусть приезжает, — сказала Марина. — Я не боюсь.
— Ты не понимаешь. Мама умеет давить. Она будет говорить, что ты жадная, что ты не уважаешь семью. Она может расплакаться. Или наоборот — накричать.
— Паша, — Марина повернулась к нему. — Я не собираюсь скандалить с твоей матерью. Но и прогибаться не буду. Мы взрослые люди. У нас свой дом. И мы имеем право решать, кого и когда приглашать.
Паша вздохнул.
— Ладно. Я с тобой. Что бы она ни говорила.
Через десять минут калитка открылась. На пороге стояла Зинаида Петровна — невысокая, полная женщина с решительным лицом и сумкой в руках. Она вошла во двор, огляделась и сразу направилась к мангалу.
— Так, — сказала она, не здороваясь. — Где мясо?
— Зинаида Петровна, здравствуйте, — сказала Марина. — Мясо в доме.
— Почему в доме? Гости пришли, а мясо в доме?
— Гости пришли без приглашения, — сказала Марина. — И без продуктов. Поэтому мясо мы убрали.
Зинаида Петровна посмотрела на неё, потом на Пашу.
— Павел, это правда? Ты позволяешь жене так разговаривать с гостями?
— Мам, — сказал Паша, — Марина права. Они приехали без звонка. Мы не ждали.
— А что, теперь к сыну нельзя без звонка приехать? — Зинаида Петровна повысила голос. — Я тебя растила, кормила, а теперь должна записываться на приём?
— Мам, это другое.
— Ничего не другое! — она повернулась к Лиде. — Лидочка, не переживай. Сейчас всё будет. Я сама достану мясо. Где у вас морозилка?
Она решительно направилась к дому. Марина преградила ей путь.
— Зинаида Петровна, остановитесь.
— Что ты мне указываешь? — Зинаида Петровна смерила её взглядом. — Это дом моего сына.
— Это наш общий дом. И я здесь такая же хозяйка, как и Паша. И я не позволю вам хозяйничать без моего согласия.
В воздухе повисла тяжёлая пауза. Зинаида Петровна смотрела на Марину, и её лицо медленно наливалось краской.
— Ах ты… — начала она. — Да как ты смеешь?
Она шагнула вперёд, и Марина поняла: сейчас будет либо скандал, либо что-то похуже. Она не отступила. Но краем глаза заметила, как Олег подошёл к Паше и что-то тихо сказал. Паша покачал головой. Олег настаивал. Паша отвёл взгляд.
Марина вдруг поняла: Олег просит денег. Прямо сейчас. У Паши. Пока женщины ссорятся.
*Продолжение читайте на следующей странице*
