Глава 1. Слова, которые изменили всё
Фрэнк стоял перед нами, и его руки дрожали. Он смотрел на Майкла, потом на меня, и в его глазах была такая боль, что мне стало страшно. Я хотела задать вопрос, но горло пересохло. Майкл молчал. Он стоял в своём красном платье, и ветер трепал подол. Люди вокруг начали расходиться, но некоторые всё ещё оборачивались.
— Пойдёмте, — тихо сказал Фрэнк. — Здесь не место для таких разговоров.
Он повёл нас к своей машине. Майкл сел впереди, я сзади. Мы ехали молча. Я смотрела в окно и пыталась успокоиться. Мысли путались. Отец. Строгий, всегда в костюме. Как он мог? И что значит «сорок лет скрывал»? Я знала его всю жизнь. Я знала, какой он. Или думала, что знала.
Фрэнк привёз нас в старый район, где я не была с детства. Маленькие дома, узкие улицы, запах дождя и листвы. Мы остановились у дома, который я видела на старых фотографиях. Это был дом Фрэнка. Он пригласил нас внутрь.
В гостиной пахло деревом и кофе. На стенах висели чёрно-белые фотографии. Я увидела молодого отца. Он смеялся. Рядом с ним стоял Фрэнк. Они были молоды, красивы, и в их взглядах было что-то, чего я никогда не видела у отца дома.
— Садитесь, — сказал Фрэнк.
Мы сели. Майкл снял пиджак, который накинул поверх платья. Он выглядел уставшим. Я поняла, что он не спал ночами. Может, с того дня, как отец попросил его.
— Фрэнк, — начала я. — Что происходит? Почему мой брат в женском платье? Почему вы плакали? Что скрывал отец?
Фрэнк сел напротив. Он долго молчал, потом сказал:
— Лиза, твой отец был моим лучшим другом. И не только другом. Мы познакомились в семьдесят восьмом году. Мне было двадцать четыре, ему двадцать шесть. Мы работали в одном месте. Но не это нас связало. Нас связала сцена.
— Сцена? — переспросила я. — Папа никогда не любил сцену. Он даже на школьных спектаклях не выступал.
— Ты знала только одну его сторону. Ту, которую он показывал дома. А была другая. В клубе на окраине города, который назывался «Красная дверь». Там выступали разные люди. И твой отец был одним из них. Его звали Руби.
Я замерла.
— Руби?
— Да. Ричард — Руби. Он надевал платье, парик, красился. И выходил на сцену. Он пел. Он танцевал. Он был невероятен. Красное платье, которое сейчас на Майкле, — это то самое платье. Твой отец надел его впервые в вечер, когда мы познакомились. Он попросил, чтобы его надели на его похороны.
Я посмотрела на Майкла. Он кивнул.
— Папа попросил меня об этом за неделю до смерти, — сказал он. — Он не мог попросить тебя. Он боялся.
— Боялся? Меня?
— Он боялся, что ты возненавидишь его. Ты была его принцессой. Он не хотел, чтобы ты увидела его другим.
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но я не дала им выйти. Я должна была понять.
— Почему ты не сказал мне? — спросила я Майкла. — Почему ты знал, а я нет?
Майкл вздохнул.
— Я узнал случайно. Мне было шестнадцать. Я вернулся домой раньше. Папа был в спальне. Он не слышал меня. Я увидел его перед зеркалом. В платье. Он плакал. Я не знал, что делать. Я хотел убежать. Но он увидел меня. И тогда… он рассказал мне всё. Не всё, но многое. Он сказал, что это его тайна. Что мама знает. Что он не может отказаться от этой части себя. Я поклялся молчать.
— Мама знает?
— Да, — сказал Фрэнк. — Энн знала с самого начала. Она узнала почти сразу после свадьбы. И не ушла. Она сказала: «Я выходила замуж за Ричарда. Руби — часть его. Я принимаю». Но они решили, что дети не должны знать. Ради вас. Ради семьи.
Я встала. Прошлась по комнате. На фотографиях отец был счастлив. По-настоящему счастлив. Я никогда не видела его таким дома. Дома он был добрым, но сдержанным. А здесь он смеялся, обнимал Фрэнка, пел.
— Он любил вас? — спросила я, не оборачиваясь.
— Да, — ответил Фрэнк. — Он любил Энн. И вас. Но он также любил меня. Не так, как мужа. Но как часть своей души. Мы не были любовниками после его свадьбы. Мы были друзьями. Но эта дружба была глубже, чем у большинства пар. Мы делили сцену. Мы делили тайну. Мы делили мечту.
Я повернулась.
— Значит, он всю жизнь притворялся?
— Нет. Он не притворялся. Он просто жил в двух мирах. В одном — отец и муж. В другом — Руби. И оба были настоящими.
Майкл подошёл ко мне.
— Лиза, я знаю, это тяжело. Но папа хотел, чтобы ты знала. Он оставил письмо. Для тебя. Оно в сундуке.
— В каком сундуке?
— В его кабинете. Тайник за книжным шкафом. Он сказал, что ты найдёшь его, когда будешь готова.
Я посмотрела на Фрэнка. Он кивнул.
— Пойдёмте. Я покажу.
Мы поехали к дому отца. Мама была там. Она сидела на кухне с чашкой чая. Увидев нас, она не удивилась. Только посмотрела на Майкла в платье и улыбнулась.
— Значит, ты сделал это, — сказала она.
— Да, мам.
— Он был бы рад.
Я посмотрела на неё.
— Ты знала. Всё это время.
— Да.
— И молчала?
— Я обещала. И я любила его. Я не могла предать его тайну. Но теперь… теперь всё изменилось. Он хотел, чтобы вы узнали. Он оставил письма. И не только письма.
Она встала и повела нас в кабинет. Книжный шкаф был огромным. Мама нажала на скрытую панель. Шкаф отъехал в сторону. За ним была дверь. Мы вошли в маленькую комнату. Там стоял сундук. На нём лежал конверт с надписью: «Лизе. Когда меня не станет».
Я открыла конверт. Внутри было письмо. Я начала читать.
«Моя дорогая Лиза,
Если ты читаешь это, значит, Майкл выполнил мою последнюю просьбу. Я знаю, ты, наверное, в шоке. Ты злишься. Ты не понимаешь. Я не могу винить тебя. Я скрывал от тебя часть себя всю твою жизнь. Я боялся. Боялся, что ты посмотришь на меня другими глазами. Что перестанешь любить. Что будешь стыдиться.
Но я хочу, чтобы ты знала: я любил тебя больше всего на свете. Ты была моим чудом. Когда ты родилась, я поклялся, что буду для тебя идеальным отцом. Я старался. Я ходил на твои утренники, проверял уроки, учил тебя ездить на велосипеде. Я хотел, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Но у меня самого не было нормальной жизни. У меня была двойная. И я не мог отказаться ни от одной части.
Руби — это не болезнь. Это не извращение. Это то, что было во мне с детства. Я помню, как в шесть лет надел мамину юбку и почувствовал, что я дома. Я не понимал, что это. Потом понял. Но было поздно. Я уже был женат, у меня были дети. Я не мог разрушить семью. Я не хотел.
Твоя мама — святая. Она узнала через год после свадьбы. Я думал, она уйдёт. Но она осталась. Она сказала: «Ричард, я люблю тебя. Но я не могу делить тебя с кем-то другим. Если ты хочешь быть Руби, ты должен делать это тайно. Но я не хочу, чтобы дети знали.» Я согласился. Это было эгоистично. Но я не мог иначе.
Фрэнк — мой лучший друг. Мы никогда не были любовниками после моей свадьбы. Но я любил его. И он любил меня. Он был единственным, кто видел Руби и принимал её полностью. Он шил мне платья. Он делал парики. Он был моим партнёром на сцене. Он был моим свидетелем на свадьбе. Он был крёстным Майкла. Он был частью нашей семьи, но никто не знал, насколько.
Красное платье — это то, в котором я впервые вышел на сцену. Фрэнк сшил его для меня. Я попросил Майкла надеть его на мои похороны, потому что хотел, чтобы Фрэнк знал: я не забыл. Я хотел, чтобы ты знала: я не стыжусь. Я хотел, чтобы все видели: Руби была реальна.
Лиза, я не прошу тебя понять сразу. Я не прошу простить. Я просто прошу: не ненавидь меня. И не ненавидь Майкла. Он не виноват. Он просто выполнил мою просьбу.
В сундуке ты найдёшь фотографии, письма, дневники. Там моя жизнь. Не только Руби. Там и ты. Там твои рисунки, которые я хранил. Там билеты на твои спектакли. Там всё, что я любил.
Я умираю. Я знаю это. Рак. Врачи сказали, что у меня три месяца. Я не хочу, чтобы вы видели, как я угасаю. Я хочу, чтобы вы запомнили меня сильным. Поэтому я попросил кремацию. И я попросил, чтобы Руби ушла вместе со мной. Но не раньше, чем вы узнаете.
Прости меня, если сможешь.
Твой папа,
Ричард.
И Руби.»
Я дочитала и разрыдалась. Майкл обнял меня. Мама стояла в дверях. Фрэнк вытирал слёзы.
— Я не знала, — прошептала я. — Я ничего не знала.
— Теперь знаешь, — сказала мама. — И это самое важное.
Мы открыли сундук. Внутри лежали платья. Много платьев. Красное, синее, зелёное, золотое. Парики. Туфли. Косметика. Фотографии. Я взяла одну. На ней отец в красном платье стоял на сцене. Рядом Фрэнк в смокинге. Они держались за руки. На обороте было написано: «Руби и Фрэнк. 1979. Наша первая песня.»
— Он пел? — спросила я.
— Да, — сказал Фрэнк. — Он пел «Somewhere Over the Rainbow». Каждый вечер. Это была его песня.
Я посмотрела на Майкла. Он улыбнулся.
— Я слышал её один раз. Папа пел её мне, когда я узнал. Он плакал. И я плакал. Но это был хороший плач.
Я села на пол. Рядом с сундуком. И начала рассматривать фотографии. Там были и мои. Я в первом классе. Я на выпускном. Я на свадьбе. Отец хранил всё. Даже то, что я считала потерянным.
— Он любил тебя, — сказала мама. — Он любил вас обоих. Но он не умел говорить об этом. Он умел только хранить.
Я посмотрела на неё.
— Почему ты не сказала мне? Когда он умер?
— Я хотела. Но я обещала. И я ждала. Он оставил письма для каждого из нас. Для меня. Для Майкла. Для тебя. И для Фрэнка. Мы должны были прочитать их вместе. Но ты не была готова. А теперь… теперь ты знаешь.
Я встала. Подошла к Фрэнку.
— Расскажите мне всё. С самого начала.
И он рассказал.
Глава 2. История Руби
Фрэнк говорил долго. Мы сидели в гостиной отца, пили чай, и он рассказывал. Майкл сидел рядом, всё ещё в платье. Мама ушла на кухню, чтобы не мешать. Она сказала: «Это их история. Пусть они расскажут.»
Фрэнк начал:
— В семьдесят восьмом я работал в театре. Не в главном, а в подвальном. Мы ставили странные спектакли. Тогда это было опасно. За нами следили. Но мы были молоды. Твой отец пришёл однажды. Он был бухгалтером. Скучным, как он сам говорил. Но в нём что-то было. Он смотрел на сцену, и я видел, как у него горят глаза. Я подошёл. Спросил, хочет ли он попробовать. Он сказал: «Я не умею». Я сказал: «Никто не умеет. Пока не попробует».
Он пришёл через неделю. Я дал ему платье. Красное. Оно было моего размера, но ему подошло. Он надел его и преобразился. Я не поверил. Он стал Руби. Не сразу. Сначала он стеснялся. Но потом… потом он вышел на сцену. И зал замер. Он пел. У него был голос. Не сильный, но проникновенный. Он пел так, будто рассказывал тайну. И все слушали.
Мы стали партнёрами. Не любовниками. Хотя… был один вечер. Мы поцеловались. Один раз. После выступления. Он сказал: «Фрэнк, я не могу. У меня будет семья. Я хочу семью.» Я сказал: «Я понимаю.» И мы остались друзьями. Но этот поцелуй я помню до сих пор.
Потом он встретил Энн. Она была красивая, умная. Он влюбился. Он сказал мне: «Я хочу жениться.» Я сказал: «А как же Руби?» Он сказал: «Руби останется. Но тайно.» Я помог ему. Я сшил платье для свадьбы Энн. Я был на свадьбе. Я был счастлив за него. И немного грустил.
Энн узнала через год. Она пришла в клуб. Она увидела его на сцене. Она не кричала. Она дождалась конца. Потом подошла к нему. И сказала: «Ричард, я знаю. Я не уйду. Но я хочу, чтобы ты выбрал. Или семья, или сцена.» Он выбрал семью. Он перестал выступать. Но через месяц он заболел. Не физически. Он стал угасать. Энн поняла. Она сказала: «Хорошо. Ты можешь выступать. Но только раз в месяц. И никто не должен знать.» Он согласился.
Я продолжал с ним выступать. Мы делали это под другим именем. В другом клубе. Мы были осторожны. Потом родился Майкл. Потом ты, Лиза. Он стал выступать реже. Но не бросил. Он говорил: «Руби — это мой воздух. Если я не буду дышать, я умру.»
Когда Майкл узнал, твой отец испугался. Он думал, что потеряет сына. Но Майкл не отвернулся. Он сказал: «Папа, я люблю тебя. И Руби тоже.» Это был один из самых счастливых дней в жизни Ричарда.
Потом ты выросла. Ты вышла замуж. Он гордился тобой. Он хотел рассказать тебе. Но боялся. Он говорил: «Лиза — моя принцесса. Она не поймёт.» Я говорил: «Поймёт.» Он не верил.
Когда ему поставили диагноз, он позвал меня. Он сказал: «Фрэнк, я умираю. Я хочу, чтобы на похоронах была Руби. Не я. Руби. Я хочу, чтобы ты увидел её. И чтобы Лиза увидела. Я хочу, чтобы все увидели. Я устал прятаться.» Я сказал: «Ты уверен?» Он сказал: «Да. Но я не могу надеть платье. Я буду в гробу. Поэтому я попросил Майкла. Он согласился.»
Я закончил. В комнате было тихо. Я посмотрела на Майкла. Он плакал. Я тоже плакала. Но это были не слёзы горя. Это были слёзы облегчения. Я наконец поняла.
— Папа не был сумасшедшим, — сказала я. — Он был храбрым.
— Да, — сказал Фрэнк. — Он был самым храбрым человеком, которого я знал.
— Почему он не сказал мне?
— Потому что он любил тебя. И боялся потерять. Но теперь ты знаешь. И ты здесь. И ты не отвернулась.
Я обняла Фрэнка. Потом Майкла. Потом маму, которая вернулась в комнату.
— Я горжусь им, — сказала я. — И я горжусь тобой, Майкл. Ты сделал то, что он просил.
— Это было трудно, — сказал Майкл. — Я стоял перед зеркалом и думал: «Что я делаю?» Но потом я вспомнил его лицо. Он улыбался. И я надел платье.
— Ты был красивым, — сказала мама. — Как Руби.
Мы засмеялись. Впервые за долгое время.
Глава 3. Секрет в секрете
Но это было не всё. Фрэнк сказал:
— Есть ещё кое-что. Твой отец оставил не только письма. Он оставил завещание. И в нём есть пункт, который вас удивит.
— Какой? — спросила я.
— Он оставил часть своего состояния… человеку, о котором вы не знаете.
— Кому?
— Его имя… Алекс.
— Алекс? Кто это?
Фрэнк посмотрел на маму. Мама кивнула.
— Это сын Фрэнка, — сказала она.
Я замерла.
— Что?
— У Фрэнка есть сын. Алекс. Ему тридцать два года. Он живёт в другом городе. Твой отец помогал ему. Он платил за его учёбу. Он оставил ему дом.
— Почему?
— Потому что Алекс — сын Фрэнка и… твоего отца? — спросила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Нет, — сказал Фрэнк. — Алекс — мой сын. Но не от Ричарда. У меня была жена. Она умерла. Алекс — мой единственный ребёнок. Ричард был его крёстным. Он любил его как родного. Он хотел, чтобы после его смерти Алекс получил то, что ему нужно.
— Значит, у папы был ещё один ребёнок? Приёмный?
— Не совсем. Он не усыновил его. Но он был ему отцом. Больше, чем я.
Я села. Это было слишком.
— Почему мы не знали?
— Потому что Алекс — часть той жизни. Жизни Руби. Он знал. Он знал всё. Он приходил на выступления. Он называл Ричарда «дядя Руби». Он был частью нашей тайны.
— Где он сейчас?
— Он приедет. Я позвонил ему. Он хочет встретиться.
Я не знала, что сказать. У меня был брат. Майкл. И теперь ещё один? Нет, не брат. Но человек, которого отец любил. Который знал отца лучше, чем я.
— Я хочу его увидеть, — сказала я.
— Он будет здесь завтра.
Глава 4. Алекс
Алекс приехал на следующий день. Он был высокий, темноволосый, с глазами Фрэнка. Он вошёл в дом и сразу посмотрел на сундук. Потом на Майкла. Потом на меня.
— Ты Лиза, — сказал он. — Он много говорил о тебе.
— Ты знал его?
— Да. Я знал Руби. И Ричарда. Он был моим вторым отцом. Моим наставником. Моим другом.
Мы сели. Алекс рассказал свою историю. Его мать умерла, когда ему было десять. Фрэнк растил его один. Ричард приходил каждую неделю. Они вместе ходили в кино, на рыбалку, в театр. Ричард учил его играть на пианино. Он говорил: «Алекс, ты должен быть собой. Неважно, что говорят другие.» Алекс знал о Руби с двенадцати лет. Он видел выступления. Он помогал с костюмами. Он был частью семьи.
— Почему папа не сказал нам? — спросила я.
— Он боялся, что вы не поймёте. Он говорил: «Майкл поймёт. Он бунтарь. А Лиза… Лиза слишком правильная. Она не примет.» Прости. Он не хотел тебя обидеть.
— Я не правильная, — сказала я. — Я просто не знала.
— Теперь знаешь.
Мы говорили всю ночь. Алекс показал фотографии. Там был отец. Счастливый. На сцене. С Фрэнком. С Алексом. С Майклом. Я поняла, что у отца была вторая семья. Не тайная. Просто другая. И я не была в ней. Но я не злилась. Я была рада, что у него было счастье.
Глава 5. Мама
На следующий день я поговорила с мамой. Мы сидели на кухне. Она пила чай. Я смотрела на неё.
— Почему ты терпела? — спросила я. — Почему не ушла?
— Потому что я любила его. И потому что он любил меня. Он не изменял мне с Фрэнком. После свадьбы — нет. Он изменял мне только с Руби. А Руби — это была не женщина. Это была часть его. Я не могла ревновать к части его души.
— Но ты страдала?
— Конечно. Каждый раз, когда он уходил, я знала, куда. Я знала, что он будет счастлив. И я была счастлива за него. Но мне было больно, что я не могу быть там. Что я не могу разделить это с ним. Я пыталась. Однажды я пришла на выступление. Я сидела в зале. Он увидел меня. Он чуть не упал. Но потом он улыбнулся. И пел для меня. Это был лучший вечер в моей жизни.
— Почему ты не сказала нам?
— Мы решили. Ради вас. Ради семьи. Мы хотели, чтобы у вас было нормальное детство. Без тайн. Но тайны всё равно были. Просто вы не знали.
— Ты жалеешь?
— Нет. Я бы прожила эту жизнь снова. Потому что он был хорошим человеком. И потому что вы — мои дети. И потому что я любила его. И люблю до сих пор.
Я обняла её. Мы плакали вместе. Это было очищение.
Глава 6. Похороны Руби
Через неделю мы устроили второй похоронный обряд. Не официальный. Только для семьи. Мы собрались в доме Фрэнка. Майкл снова надел красное платье. Я надела красный шарф. Мама — красную брошь. Алекс — красный галстук. Фрэнк — красный платок.
Мы поставили фотографию отца в образе Руби. Рядом — его любимую песню. Фрэнк сел за пианино и сыграл «Somewhere Over the Rainbow». Мы пели. Мы смеялись. Мы вспоминали.
Потом мы развеяли прах отца над рекой. Он любил реку. Мы бросили красные лепестки. И я сказала:
— Папа, я знаю. Я принимаю. Я люблю тебя. И Руби.
Ветер подхватил лепестки. И мне показалось, что я слышу его голос. Он пел.
Глава 7. Новая жизнь
Прошёл год. Мы с Майклом стали ближе. Алекс стал частью семьи. Мама осталась в своей квартире, но они с Фрэнком часто виделись. Они стали друзьями. Может, больше. Я не спрашивала.
Я разобрала сундук. Там было много писем. Я прочитала их все. Я узнала отца заново. Я поняла, что он был не просто строгим папой. Он был человеком, который боролся с собой всю жизнь. И победил. Он не сдался. Он нашёл способ быть счастливым. И он оставил нам своё наследие. Не квартиры, не деньги. А правду. И свободу.
Я изменилась. Я перестала бояться быть собой. Я ушла с работы, которая меня душила. Я начала писать. Я написала книгу о Руби. О моём отце. О тайне, которая чуть не разрушила семью, но в итоге спасла её.
Книга вышла через два года. Она называлась «Красное платье». На обложке — фотография отца. Руби. Он улыбается. И я знаю, что он гордится мной.
Глава 8. Дневник Руби
В сундуке, на самом дне, под платьями, я нашла толстую тетрадь в кожаном переплёте. На ней не было надписи. Я открыла её. Первая страница была датирована 1975 годом. Отцу было двадцать три. Он ещё не был женат. Он ещё не знал Фрэнка.
«Сегодня я надел платье мамы. Мне было стыдно. Но в зеркале я увидел себя. Настоящего. Я не знаю, что это. Я не знаю, почему. Но я не могу это остановить. Я пытался. Я молился. Я просил Бога забрать это. Но Бог не ответил. Или ответил, но не так, как я хотел. Я решил, что буду жить двумя жизнями. Одна — для всех. Другая — для меня.»
Я читала дальше. Он писал о том, как встретил Фрэнка. О том, как впервые вышел на сцену. О том, как боялся, что его арестуют. Тогда за это могли посадить. Но он продолжал.
«Сегодня я пел. Я видел глаза людей. Они не смеялись. Они плакали. Я понял, что я не один. Что есть другие. Я не больной. Я просто другой.»
Потом он встретил маму. Он писал:
«Энн — ангел. Она узнала. Она не ушла. Она сказала: „Я люблю тебя. Но я не могу делить тебя с толпой. Ты должен выбрать.“ Я выбрал её. Я думал, что смогу отказаться от Руби. Но я не смог. Я заболел. Она увидела. Она сказала: „Хорошо. Ты можешь. Но тайно.“ Я согласился. Я был счастлив. И мне было стыдно, что я счастлив.»
Я читала о рождении Майкла. О моём рождении. Он писал:
«Сегодня родилась Лиза. Она такая маленькая. Я держал её на руках и плакал. Я поклялся, что она никогда не узнает. Я не хотел, чтобы она страдала. Я хотел, чтобы у неё был нормальный отец. Но я не нормальный. Я Руби. И я буду любить её и как Ричард, и как Руби. Она никогда не узнает, но она будет знать, что я её люблю.»
Я читала о моей свадьбе. Он писал:
«Лиза выходит замуж. Я так горжусь. Я хотел сказать ей правду. Но я испугался. Я стоял в церкви и думал: „Если я скажу сейчас, она возненавидит меня.“ Я промолчал. Я ненавижу себя за это.»
Последняя запись была за месяц до смерти.
«Врачи сказали, что у меня рак. Я умру. Я не боюсь. Я боюсь только одного: что они не узнают. Майкл знает. Он поможет. Я попросил его надеть платье. Я хочу, чтобы Фрэнк увидел. Я хочу, чтобы Лиза увидела. Я хочу, чтобы все увидели. Я не хочу уходить с тайной. Я хочу уйти с правдой. Прости меня, Энн. Прости меня, Лиза. Прости меня, Майкл. Я люблю вас.»
Я закрыла дневник. Я плакала. Но это были слёзы благодарности. Он оставил мне свою душу. И я её прочитала.
Глава 9. Майкл
Я поговорила с Майклом наедине. Мы сидели на его кухне. Он был в обычной одежде. Но я видела в нём ту же силу, что и в отце.
— Почему ты согласился? — спросила я.
— Потому что он попросил. И потому что я знал, как ему важно.
— Тебе не было страшно?
— Было. Я стоял перед зеркалом и думал: «Все будут смеяться. Мама будет плакать. Лиза будет в шоке.» Но потом я вспомнил его лицо. Когда он сказал мне, что умирает. Он не плакал. Он улыбался. Он сказал: «Майкл, я хочу, чтобы ты сделал это для меня. Я хочу, чтобы ты был мной. На один день. Я хочу, чтобы ты был Руби.» И я понял, что не могу отказать.
— Ты не боялся, что тебя примут за гея? Или за трансвестита?
— Боялся. Но потом понял: какая разница? Люди всё равно будут говорить. Но я делал это не для них. Я делал это для папы. И для себя. Я хотел понять его. И я понял. Когда я надел платье, я почувствовал, что он рядом. Я почувствовал, что я не один. Я был Руби. И это было… освобождающе.
— Ты бы сделал это снова?
— Да. И я сделаю. Каждый год в день его смерти я буду надевать это платье. В память о нём.
Я обняла его.
— Ты лучший брат, о котором можно мечтать.
— А ты лучшая сестра. Даже когда ты злилась.
Глава 10. Мой муж
Мой муж, Дэвид, был на похоронах. Он видел Майкла. Он не сказал ни слова. Но я знала, что он в шоке. Вечером он спросил:
— Лиза, что это было?
— Это была последняя воля папы.
— Он попросил Майкла надеть женское платье?
— Да.
— Почему?
Я рассказала ему всё. Он слушал молча. Потом сказал:
— Я не знал твоего отца таким.
— Я тоже.
— Ты в порядке?
— Не знаю. Но я хочу понять.
— Я с тобой. Что бы это ни значило.
Я обняла его. Он был опорой. Он не осуждал. Он просто был рядом. И это было всё, что мне нужно.
Глава 11. Родственники
Конечно, не все приняли правду. Тётя Маргарет, сестра отца, узнала и позвонила маме.
— Энн, это правда? Ричард был… трансвеститом?
— Он был Руби. И он был моим мужем. И отцом моих детей.
— Это позор. Как ты могла скрывать?
— Я не скрывала. Я защищала.
— Защищала? Ты покрывала извращенца!
— Маргарет, если ты ещё раз скажешь что-то подобное, я больше никогда с тобой не разговариваю. Ричард был хорошим человеком. Он любил свою семью. И он не обязан был отчитываться перед тобой.
Маргарет бросила трубку. Но другие родственники поддержали. Двоюродная сестра отца, Джоан, написала:
— Я всегда знала, что у Ричарда есть секрет. Но я не думала, что такой красивый. Я горжусь им.
Это помогло. Я поняла, что не все одинаковые. И правда находит отклик в тех, кто умеет любить.
Глава 12. Книга
Я начала писать книгу. Я взяла интервью у Фрэнка, у Алекса, у мамы, у Майкла. Я читала дневники. Я смотрела фотографии. Я слушала записи его выступлений. Я плакала. Я смеялась. Я писала.
Книга «Красное платье» вышла через два года. Она стала бестселлером. Не потому, что была скандальной. А потому, что была честной. Люди писали мне письма. Они говорили: «Ваш отец был героем. Я тоже прячусь. Я тоже боюсь. Спасибо, что рассказали.»
Я поняла, что тайна отца была не только его. Она была частью чего-то большего. Частью борьбы за право быть собой. И я стала частью этой борьбы. Не как Руби. Как Лиза. Дочь Руби.
Глава 13. Письмо в платье
Однажды, перебирая платья в сундуке, я нашла в красном платье маленький конверт. Он был пришит к подкладке. Я аккуратно отпорола его. Внутри было письмо.
«Лиза, если ты нашла это, значит, ты решилась. Значит, ты приняла. Я знал, что ты примешь. Ты всегда была сильной. Сильнее, чем я. Я горжусь тобой. Не бойся быть собой. Не бойся любить. Не бойся говорить правду. Я люблю тебя. Папа. И Руби.»
Я прижала письмо к груди. И поняла, что он всегда был рядом. Даже когда молчал. Даже когда прятался. Он любил меня. И это было главное.
Эпилог
Прошло пять лет. Я стою на сцене. Зал полон. Я читаю лекцию о праве быть собой. Я рассказываю о своём отце. О Руби. О красном платье. В первом ряду сидит Майкл. Он в красном пиджаке. Рядом — Фрэнк. Мама. Алекс. Дэвид. Они улыбаются. Я заканчиваю. Зал аплодирует. Я кланяюсь. И мне кажется, что я слышу его голос. Он поёт «Somewhere Over the Rainbow». И я улыбаюсь.
Потому что тайна раскрыта. И любовь победила.
